Маг присел рядом с орком, а когда к ним присоединился и хмурый Торкел, достал из мешка спасшуюся лепешку и разделил ее.
Ели в полном молчании.
Не переставая жевать, Сауруг громко рыгнул, и тихо запел что-то немелодичное.
Позади них раздалось оглушительное — Оуооугхххх., и они словно подброшенные повскакали на ноги.
Перед ними стояло лохматое давешнее чудище из пещеры. Стояло, разглядывая их из-под клочьев шерсти огромными черными зрачками и принюхиваясь.
Прежде, чем они решили, что же им делать, зверюга оказалась рядом и уткнулась носом в руку Сауруга, в которой он держал недоеденный кусок хлеба.
Орк стоял, ни жив, ни мертв и лишь разжал пальцы — зверь тут же слизнул остатки лепешки.
Лохматая зверюга, сожрав весь запас их хлеба, в конце концов, потеряла к ним интерес, подошла к стене и двумя передними лапами ударила в нее…
… с протяжным скрипом проход стал открываться и, проходя мимо, Айслин увидел совершенно незаметный хитроумный замок.
Едва успев пройти, они увидели, как врата горы вновь смыкаются. Лохмач, как прозвал его Сауруг, тяжело протопал в глубину прохода и исчез. Створки сомкнулись, и они оказались в темноте.
— А обратно как? — озвучил Торкел общую мысль.
— Подождем Лохмача, — усмехнулся Сауруг. — Он видно шныряет по всей Горе туда-сюда, рано или поздно поможет!
Через некоторое время, блуждая по темным холодным коридорам, они, в конце концов, увидели впереди свет и, с огромным облегчением выбрались на волю. Лохмача они так и не встретили.
Они стояли с внутренней стороны кольца гор, на карнизе образованном базальтовыми скалами.
Путники огляделись с некоторым недоумением. Здесь было гораздо теплее…
Все объяснилось, когда они подошли к краю площадки перед выходом из тоннеля. С головокружительной высоты открывался прекрасный вид на долину, спрятавшуюся в сердце Драконьих Гор.
С узкой площадки, на которой они стояли, лес, покрывавший ее, казался ярко — изумрудным морем. В сплошном ковре джунглей не было видно ни единого просвета, лишь к востоку сверкало на солнце зеркало озера.
— Вспомнил! — сказал Айслин. — Вот оно это озеро!
— Что за озеро?
— Я забыл вам рассказать. Войска Илерту вошли в сердце Дракона, но нечто остановило их и тогда Аресту — младший брат предводителя бежал к озеру и бросился в водопад, и спасся, но лишь затем, чтобы умереть спустя три дня, не приходя в сознание.
— Водопад, — сказал Торкел со странной интонацией. — Ты лучше вспомни, что за нечто остановило их.
Но Айслин признался, что это все, что он помнит.
Торкел недоумевал.
— Ты помнишь, кто кого ел, кто кого родил, кто кого и как называл, но как нам спастись в случае чего, ты запоминать не удосужился!
— Уверяю тебя, — язвительно ответил Айслин, — мне и в голову не приходило, что я приму участие в продолжениях древних сказок!
— В такой странной компании! — добавил он чуть погодя, но так тихо, что ни рыцарь, ни орк его не услыхали.
В центре долины Торкела рассмотрел огромное и, наверное, некогда величественное сооружение. От здания теперь остались лишь развалины, которые, впрочем, даже в плачевном нынешнем состоянии, производили не менее благоговейное впечатление.
Это вероятно и был храм Великого Пращура.
Храм потрясал…
Фантазия неведомого архитектора придала зданию форму головы рогатого дракона с разверстой пастью.
Пасть служила входом в святилище.
Наверное, давным-давно сам вид этого здания призван был наводить ужас и заставлять трепетать несчастных рабов, уготованных в жертву, но…
Но сейчас время подпортило внешний вид храма и соответственно впечатление производимое им. В кровле зиял огромный проем. Рога, ранее использовавшиеся как дозорные башни, теперь покрылись длинными извилистыми трещинами и частью разрушились, а половина зубов в зияющем провале пасти попросту отсутствовала.
Зоркий взгляд заприметил также, что на террасе перед храмом, заросшей бурьяном, валялись разрушенные временем статуи. Вперемежку с каменными осколками лежало там еще что-то, что-то странное, диковинный вид чего вызывал в нем неприятные ассоциации, но что именно это было, он никак не мог разглядеть.
— Ну вот — почти и дошли, — сказал Торкел, покачиваясь на носках на самом краю пропасти. Под ногу попался острый камешек и, взглянув, Торкел убедился, что вскоре ему потребуются новые сапоги.
Айслин с отрешенным видом обошел площадку.
— Тропа разрушена! — сообщил он растерянно.
Торкел с Сауругом придвинулись к самому краю и взглянули вниз.
Когда-то от площадки в долину вела благоустроенная тропа, соединяемая между уступами скал, плетенными из канатов мостиками, но теперь их не было — лишь висели обрывки сгнивших веревок.
В общем, дороги не было.
Они отошли от края пропасти, размышляя, как же им быть дальше.
Торкел вдруг поднял подбородок и вытянул шею, прислушиваясь.
— Тишина. Ни криков птиц, ни животных. И никакого движения.
Он с наслаждением вдохнул горный воздух.
— Саури, ты ничего не видишь?
Орк помотал головой и, доставая веревку, проворчал:
— Нет, брат Торкел, ни блеска начищенных доспехов, ни марширующих солдат, ни звона оружия, ни стонов. Ничего! Не нравится мне это!..
