Отвернувшись, чтобы спасти глаза от ветки, хлестнувшей в глаза, Айслин издал испуганное восклицание.
— Что там? — мигом обернувшийся Торкел оказался рядом.
— Смотрите, — сдавленным голосом произнес маг, указывая пальцем.
По узкой протоптанной ими тропинке, обтекая торчащие из земли лохматые корешки, и лужицы воды, собравшиеся в их следах, торопились колонны муравьев, перепрыгивали с кочки на кочку мохнатые раскоряченные пауки, текли разноцветными струйками змеи.
Торкел собрался что-то сказать, но в этот миг, вынырнувший из травы еж, вместо того чтобы напасть на змею, бывшую к нему гораздо ближе, вцепился зубами в носок его сапога.
— Ах, чтобы тебя! — Торкел отбросил зверька ногой и перерубил мечом нацелившуюся в него змею. — Чем-то мы их разозлили!
— Это все Сауруг, — прошипел Айслин. — Сует в рот всякую гадость. Я с ним теперь рядом не сяду!
Сауруг выглядел озадаченным, и чтобы скрыть неловкость, пошел махать мечом, разрубая вертких змей и топча насекомых. Довольно скоро колонна тварей, видимо убедившись в силе и несокрушимости противника, перестала нападать, и всосалась в джунгли.
Когда солнце уже клонилось к закату, а в глазах было зеленым — зелено от всей этой бесконечной флоры, нога Торкела, наконец, ступила на край растрескавшейся каменной плиты.
Еще несколько шагов… последняя отодвинутая в сторону лиана, и взору друзей предстала дорога, вымощенная идеально подогнанными друг к другу каменными плитами и каменными фигурами драконов по обочине.
Сейчас плиты растрескались, уступив место пробивающейся вездесущей зелени, фигуры чудовищ стояли разрушенные временем, а деревья над дорогой так плотно сплели свои ветви, что образовали живую крышу, сквозь которую почти не проникал свет…
— Ффу, — Торкел вытер пот со лба и повязал голову тряпкой. — Дошли, наконец!
— Ты чем-то стал похож на сиентского пирата, тебе бы еще повязку на глаз! — усмехнулся Айслин.
Тем временем, рассыпавший вполголоса проклятия, орк остановился посреди дороги и умолк. Торк взглянул на него.
— В чем дело, Саури?!
— Здесь тела! Много тел!!! — Сауруг подобрался и обнажил оружие.
Торкел подошел ближе.
Весь тракт впереди был усыпан телами людей.
Сотни и тысячи мертвецов, целые груды трупов, наваленных друг на друга и замерших в тех позах, в которых их застала смерть. Стрелы и копья, торчащие сквозь тела, и истлевшие лохмотья.
Одни лежали в основном лицом вниз и головой к храму. Другие, в насквозь проржавевших шлемах и доспехах, с мечами и копьями, лежали головой в сторону джунглей. Все указывало на то, что трагедия произошла очень давно. И вместе с тем мертвые были не тронуты тленом и временем, хотя разросшиеся травы и ползуны, словно паутиной оплели их.
Кровь давно смыли дожди, и Торкелу даже в какой-то миг почудилось, что все они спят. Он даже попытался издали различить слабые движения груди, которые бы подтвердили эту мысль, но нет — это был не сон.
И еще подумалось ему — КТО-ТО, приговорив этих людей, отнял у мертвецов и законное право — сгнить, и тем самым послужить продолжению природы.
Кто-то отнял у них счастье пребывать сейчас в покое за Серыми Стенами.
— Здесь был штурм… и те, что в доспехах, защищали храм от тех, что в лохмотьях! — сказал он.
Айслин откинул со лба слипшиеся от пота волосы.
— Значит, легенда права, Торкел. Насчет восстания Илерту.
Торкел задумчиво разглядывал возвышающуюся далеко впереди громаду Храма и, по всей видимости, не расслышал последних слов Айслина…
— Уже темнеет, — сообщил он, — хорошо бы добраться туда до наступления сумерек.
— А нечто? — спросил Сауруг, вспомнив рассказ Айслина.
— Встретим — решим! Что нам еще остается?!!
Ночь, в закрытой со всех сторон горами долине, наступила неожиданно быстро и они уже в почти полной темноте взошли на террасу перед Храмом. Айслин вновь, как и в тоннеле, разжег волшебный огонек, осветив пространство перед входом.
Террасу, так же как и дорогу, усеивали тела восставших и воинов.
Один из мертвецов сидел на ступенях лестницы Храма, опираясь на древко с полусгнившим штандартом.
Поднеся огонек поближе, Айслин различил символ на истлевшем знамени — скрещенные молот и мотыгу.
— Некому их похоронить… — начал было Сауруг, но Торкел его перебил:
— Сдается мне — ты стал чересчур сентиментальным…
— И то верно, — смутился орк, — мало ли я этого добра повидал! Чего это я?
Соорудив факелы, а точнее накрутив на длинные сучья обрывки лохмотьев мертвецов, невзирая на оскорбленное шипение мага, и, обогнув завалы, они вошли в развалины. Огонь разгорался нехотя и сильно чадил, но вскоре его всполохи осветили внутренние помещения Храма.
Это был зал…огромный, невероятно обширный зал.
У противоположной входу стены имел место алтарь высотой с человеческий рост…
На истрескавшихся стенах — истлевшие гобелены… пустые пазы для факелов.
Мраморные плиты пола разбиты и покрыты толстенным слоем пыли, из-за чего рисунок, выложенный на нем, рассмотреть не представлялось возможным. К алтарю ведут ступеньки, стертые подошвами…
Торкел представил вдруг…стертые подошвами заплетающихся ног сотен шедших на заклание рабов.
Он поморщился.
