Они нападали с таким исступлением, что даже просто держать оборону оказалось нелегко, а уж продвигаться вперёд пришлось, отвоёвывая каждую пядь земли.
Люди понесли немалые потери, таврогов также полегло неисчислимо, но благодаря численному перевесу они могли смело разменять пятерых на одного врага и при этом выйти победителями. Имперский орёл давно уже не находился в такой опасности, и конское копыто никогда еще не заносилось так высоко над его головой.
Торкелу казалось, прошла уже целая вечность с тех пор, как начался бой. Почти все его товарищи по оружию погибли, и лишь горстка всё ещё прикрывали спину, хотя и они уже истекали кровью. Вот упал ещё один — но бунчук Келерисса уже совсем близко. Вот раздался откуда-то сбоку похожий на лошадиное ржание смех таврога — видно, завалили ещё одного. Значит, остались совсем мало. А до цели еще так далеко.
Торкел собрал весь остаток сил. Он вспомнил, как их учили в Цитадели преодолевать различные препятствия, как делали из простых смертных мощные и могучие механизмы…
С диким рёвом, от которого тавроги замерли, вспомнив свои первобытные инстинкты спасения от хищников, Торкел совершил гигантский прыжок, подпрыгнув столь высоко, что при желании его можно было бы увидеть с любой точки поля битвы. Он приземлился среди опешивших таврогов, меч и секира описали немыслимые по своей траектории сверкающие круги, и в фонтанах крови, брызжущих из рассеченных тел, единым махом преодолел практически всё остававшееся расстояние и оказался перед самым флагом.
На бегу срубив окаменевших от неожиданности таврогов — охранников, рыцарь обернулся — и сразу встретился взглядом с головой и сердцем таврогова войска.
Келерисс всегда отличался чрезмерным властолюбием. Он презирал императора и ненавидел его за то, что род их в своё время положил конец захватническим планам его отца, тогдашнего вождя таврогов, Канисса. Канисс не забыл этого и завещал сыну никогда не верить имперцам и при первой же возможности уничтожать их всех. Старому вождю не представилось подобного случая — империя всегда была достаточно сильна, и даже непрекращающиеся стычки с Малленом не ослабили её.
В этих условиях вторжение из Разлома оказалось лишь на руку таврогам. Сын покойного вождя, Келерисс, понял, что это и есть та самая возможность, о которой говорил ему отец.
А потому, когда к нему явился Странный Человек и сообщил, что император с большей частью войска покинул своё государство и сейчас наиболее благоприятный момент для атаки, вождь сразу принялся за дело.
Незнакомец, коего он посчитал тайным посланцем святого Маллена, подсказал ему путь ведения борьбы — и вскоре огромная армия уже готовилась выйти в поход.
Таинственный незнакомец исчез так же внезапно, как и появился — но таврогов это уже не волновало — буря началась.
Бой шёл довольно удачно — имперцы уже выдыхались, и вождь не сомневался, что его окончательная победа — вопрос лишь времени. Нелепые повозки имперцев, которые он сначала принял за живые существа, были повержены, и теперь осталось только взять Линию. Дальше Империя с ее богатствами и нежными девами.
Он усмехался, думая о том, что сделает с подданными врага, как вдруг чудовищный рёв отвлёк его от сладостных мыслей.
Нахмурившись, Келерисс схватился за огромную дубину, вырезанную из ствола лиственницы, и утыканную шипами и лезвиями, но тут, прямо перед ним оказался воин с окровавленным по самую рукоять мечом в руках.
Торкел встретился взглядом с противником.
Таврог сжимал в мускулистой руке дубину, что раскрошила бы любые двери с одного удара, да и сам был в полтора раза крупнее всех остальных собратьев.
Закованный в доспехи, он при всём желании не смог бы оказаться быстрым и проворным, но зато явно обладал немалой силой, сокрушая врагов подобно тому, как таран ломает ворота — медленно, но неотвратимо.
Келерисс на миг вспомнил о нанятых им охранникам, но тут же припомнил, что сам же их и отослал на подмогу атакующим.
Широкое, испещренное татуировками лицо Таврога исказилось яростью, и глаза засверкали от гнева.
— Имперец! — прошипел он и радостно оскалился, — Готовься к смерти!
Торкел лишь хищно улыбнулся в ответ — он не станет разговаривать с мертвецом!
Келерисс, воздев оружие, шагнул к врагу.
Рыцарь отскочил и полоснул таврога мечом — но сталь лишь дзинькнула, скользнув по плотному металлу доспехов.
Торкел парировал удары, краем глаза наблюдая за тем, чтобы с тыла не подобрался кто-нибудь еще. Ему приходилось крутиться из-за этого во все стороны, но отчасти ему помогал сам Келерисс — широкие круги его страшной палицы, проносясь над головой Торкела, заставляли таврогов держаться на дистанции. К тому же подоспели остатки штурмового отряда и отвлекли на себя охрану ставки.
