Раздалось еле слышное потрескивание и стеклянный шар налился зеленоватым светом.
— Говори. — Прозвучавший в ночной тишине голос был полон усталости и плохо скрываемого раздражения.
— Ваше высокопре…
— Без регалий! — Рявкнул голос из шара. — Без имен! Быстро! Кратко! По делу!
— Мы их нашли. Как и было сказано, еретики прятались в предгорьях. — Сделав в сторону шара неприличный жест, зачастил Леменет. — Девка — колдунья и книжник у нас. Северянка и мальчишка где-то в горах, но если верить остальным, они скоро вернутся. Если они не найдут кантонку, мы начнем самостоятельные поиски.
— Хорошо. После непродолжительной паузы проворчал невидимый собеседник рыцаря. — Запомни. Делай, что хочешь, но привези мне их живыми. Свяжи их если надо. Да. И можешь их немного размять. Сделать послушными и сговорчивыми. Твоим людям такое ведь не впервой? Кроме гармандки. Ее голова… Планы поменялись. Я хочу, чтобы от ее головы ни куска не осталось, понял? Если надо, чтобы по ней прошел каждый конь в твоем… сборище, пусть так и будет. Тело потом сжечь. И закопать.
— Будет исполнено ваше… господин. — Почесав переносицу Леменет скривился, будто выхлебал целую кружку лимонного сока и плюнул себе под ноги.
— Отлично. Если справишься… Твое дело. То, о насилии над девой младой, роду крестьянского и преступной краже церковного имущества… Открылись новые обстоятельства и его могут пересмотреть. Такие мелочи не должны портить карьеру столь талантливого молодого человека. Если все сделаешь, как надо… Можешь заказывать себе лисий воротник на плащ. — Прогудел голос и шар погас.
Цу Генхарт моргнул. Раз. Другой. Третий. Помотал головой спохватившись и подобрав горячий, обжигающий даже через кожу перчаток, кусок стекла поспешно запихнул его в поясную сумку. Лисий воротник… Пересмотр дела. Но что… станет полноценным паладином? Похоже, дело в которое он ввязался, смердело намного больше, чем он себе представлял.
Ну почему я?
Настоящую могилу вырыть не получилось. Слишком уж они устали. Да и под слоем земли, стоило ее чуть ковырнуть, оказались сплошные валуны и камни. Так что ограничились тем, что есть. Положили тело в расселину, засыпали кусками дерна и заложили трещину камнями, хоть это и стоило им окончательно надорванных спин, а Гретту вырвало кровью. Вместо савана Август решил, несмотря на все протесты, кантонки использовать тот кусок пледа, что пошел на волокушу. И оставить Сив топор. В конце концов, насколько он знал, для северян это было очень важно, быть похороненным со своим оружием.
Бесы, больше похоже на кучу мусора, чем на место последнего упокоения. Даже надпись нечем сделать. Хотя, звери теперь до нее точно не доберутся. Не факт, что моя могила будет лучше. И что она вообще будет.
Холодная, наполненная усталостью, словно рыбий пузырь мысль заставила сердце юноши сжаться.
Надеюсь, она меня простит, но я сделал все, что мог.
— Надо что-то сказать. — Навалив сверху невысокой каменной кучки последний булыжник, цу Вернстром со стоном разогнувшись, опустился на колени.
— Да пошло оно в жопу! — Зло сплюнула гармандка и болезненно скорчившись прижала руки к низу живота. — Я кровью тут истекаю, не видишь? Перла ее на горбу бесы знает куда, пол ночи, а ты хочешь, чтобы я что-то еще сказала? Я, драть ее, видела два раза и оба раза мне это выходит боком. К тому же она наверняка хотела меня убить. Ведь так? Хотела?
— Хотела. — Медленно кивнул Август. — Но разве это важно… сейчас?
— Да, ежа тебе в благородную твою задницу. — Это важно. Очень важно. — Сплюнув кантонка отвернулась.
— Тогда скажу я. — Издав очередной болезненный стон, юноша поднялся на дрожащие ноги и приложил руку к груди.
Соберись. Это не важно что сказать. Главное… Она хотела бы правду, так?
— Я познакомился с Сив в начале этого лета. Она показалась мне… отвратительной. Злобной, вонючей варваркой, все, что умеющей, орать, размахивать оружием, да жрать и пить в три горла. Жестокой и упрямой дурой, получающей удовольствие от моих унижений. За время знакомства с ней она несколько раз поднимала на меня руку. Я потерял замок и титул. Получил клеймо осужденного. Стал ловчим конгрегации, увидел то, что считал легендой и сказкой, и побывал в плену у чудовищ…
Гармандка хмыкнула.