— Барон, вам надо… — Переведя взгляд с ломающего пальцы, продолжающего что-то лихорадочно бормотать себе под нос цу Вернстрома на зажатую в руках миску каши с сиротливо торчащей в ней грубо выструганной из корневища березы ложкой Майя обессилено сгорбившись отошла от юноши, аккуратно пристроила порцию пищи на откинутом бортике фургона, оправила, перетягивающий тонкую талию, наборный поясок, расправила несуществующие складки сияющего белизной платья и с тяжелым вздохом опустилась на поставленный у колеса, набитый старой одеждой мешок. Она устала. Слишком устала. Когда она приняла решение покинуть дом, все казалось легко. Тогда, после битвы с тварью мрака, стоя на руинах своего разрушенного дома, она решила уехать. Начать все с начала. И тогда это решение казалось ей единственно верным и правильным. Сейчас… Сейчас ее одолевали сомнения. Неприятности начались почти сразу и посыпались как из рога изобилия. Сначала, они наткнулись на дорожный патруль, дюжину больше похожих на разбойников, чем на имперских легионеров, солдат, устроивших засаду на дороге. Засада, конечно, как потом выяснилась, называлась постом, вояки ловили каких-то беглецов и имели приказ проверять каждого встречного, но первого выскочившего из кустов, и схватившего лошадку под уздцы, здоровенного поперек себя шире, заросшего до самых неопрятной щетиной глаз, мужика, Сив не тратя время на лишние слова, приложила пяткой копья по шлему, да так, что ремни брони лопнули, а съехавший на бок наносник, рассек скулу. Второй, подбегающий к фургону уже обнаживший меч солдат получил сапогом в грудь и улетел обратно в кусты. Панцирь спас его от серьезных травм, но когда остальные взяли их в кольцо…
— Отпусти меня сука драная! Отпусти! Шлюха! Ведьма! Отпусти! Дай хоть чуть-чуть! Мне надо! Надо, понимаешь, дура ты набитая! Тварь! Сука! Очень надо! Ну хоть капельку! Хоть пальцы облизать! — Надсадный крик барона ударил по ушам, но бессильный разорвать окутавшую травницу пелену воспоминаний был разорван и унесен ветром. Безразлично улыбнувшись неведомо чему, женщина, принялась перекатывать украшающие завязки пояса деревянные бусины на ладони. Омертвевшие глаза невидяще смотрели куда-то сквозь горизонт. Теплое, слегка шероховатое, несмотря на полировку, пропитанное воском, дерево мягко касалось кожи и это почему-то успокаивало.
Когда их взяли в кольцо арбалетов ей, лишь чудом удалось остановить кровопролитие. И стоило это чудо изрядной горсти монет. Большая часть выплаченных «за обиду» денег, конечно, принадлежала цу Вернстрому с Сив, но ее финансы тоже понесли значительный ущерб. Очень значительный. Сопровождаемые довольными ухмылками солдат они двинулись дальше. Панические мысли о том, что устроится в городе, теперь станет много сложнее слились с ворчанием великанши о том что «было бы проще перебить этих клятых имперских кровососов», сея первые, пока еще робкие, но быстро набирающие силу ростки тревоги и неуверенности.