Когда-то, в другой жизни, эти слова казались ему очень важными. Давали ему сил. Заставляли делать его следующий шаг и еще один вдох. Выйти на бой с демоном. Но теперь… Теперь они казались ему проклятьем. Зачем? Зачем все это? Почему он просто не умрет? Почему борется? Зачем цепляется за проклятую петлю? Судорожно вздохнув, Август рывком выдернул пальцы из-под веревки. Жесткая струна, скрипнув узлом затянулась, впилась под челюсть и перекрывая дыхание. Зрение почти тут же начал заволакивать черный туман. Краем сознания отметив, что движение снова замедлилось — петляющая меж кустов, звериная тропа вывела их к, небольшому окруженному, казавшимися в закатном свете черными, соснами, распадку, он растянул разбитые губы в облегченной улыбке. Скоро все кончится. Так или иначе.
И тут вокруг частым дождем начали падать стрелы.
Они вышли откуда и ожидалось. Рычащий и визжащий клубок отвратительной массы тел. Скопление уродства и мерзости. Заполнили стиснутое меж двух круч пространство, оставляя за собой шлейф истоптанных папоротников и мха. В середине массы влекомое перекинутой через шею петлей волочилось изломанное полуголое человеческое тело. Абеляр вздрогнул. Узнать в этом Августа цу Вернстрома, пусть и опустившегося, но сохранившего какие-то следы благородного происхождения, юношу было почти невозможно. Взрыкнув, один из тянущих веревку измененных, двухголовый, кажущийся огромным даже с высоты занятого ученым пригорка монстр, с четырьмя руками грузно развернувшись, издав шипение резко дернул веревку без малейших усилий протащив пленника сразу футов на пять. Если твари и устали, то это было совершенно незаметно.
Абеляр сотый раз, наверное, за последние пол часа взвесил в ладони лук. Примитивное, тяжелое громоздкое оружие. Неудобное и тяжелое. Скорее всего играющее при каждом выстреле так, что стрела летит куда угодно только не в цель. А он даже его не пристрелял. Что же. Скоро у него появится возможность. Аккуратно приладив стрелу, ученый вздохнул. Тридцать шагов. Стрела полетит сверху вниз. Сгустившиеся тени погружают лес во мрак, но упрямо цепляющееся за ощетинившиеся клыками вершин горы солнце дает еще достаточно света. Это, конечно не стрельбище, но и маячащая внизу, раздвоенная спина монстра не подброшенная слугой в воздух глиняная тарелка.
Мышцы спины напряглись. Плечи оружия оказались неожиданно тугими. Тетива ответила чуть слышным гудением.
Надо было разогреть лук. Запоздало отметил Эддард, но тут его пальцы разжались и стрела полетела вниз. Он понял, что попал еще прежде, чем почувствовал вспышку боли в предплечье, прежде чем неоправданно тяжелые рога оружия сыграв рванули мышцы ушибленного тетивой запястья.
Монстр покачнулся, недовольно хрюкнул, повернул правую голову, с удивлением оглядел торчащее изо рта левой подрагивающее оперение и задрав морду уставился прямо в глаза Абеляру.
— Боги милостивые. — Чувствуя, как по спине стекает тонкая струйка ледяного пота, мужчина потянулся за следующей стрелой.
Чудовище заревело, скакнуло было вперед, но запутавшись в собственных ногах с грохотом упало на землю. Разминувшаяся с шеей гиганта на пол пяди стрела ударила в шею следующего, похожего на бочонок, размахивающего копьем, уродца с клешнями вместо рук.
Овраг содрогнулся от слитного рева. Волна звука ударила Абеляра в грудь, руки дрогнули, и следующая стрела, кувыркаясь, улетела в сгущающийся над распадком мрак. Многоголовая масса плоти хлынула на склон, словно приливная волна. Эддард закаменел.
Еще пару мгновений и меня просто затопчут.