— Вы… — Эддард облизнул губы. — Я не вижу в этом ничего плохого, госпожа Майя. Я не видел, чтобы вы творили зло или использовали колдовство кому-то во вред. Мне кажется это важнее… чем какая то… способность.
Майя застыла. Молчание все длилось и длилось и казалось травница замолчала навсегда.
— Вы очень добры, господин Абеляр. — Только прошу. Не говорите об этом остальным. Особенно господину цу Вернстрому.
— Теперь я понимаю, почему вы обрадованы патенту. — После некоторого раздумья протянул ученый. — Индульгенция.
— Да. — Резко дернув головой Кирихе поджала губы. — Именно так господин Эддард. Последние дни я только и думала, что я буду делать дальше. Насколько долго смогу скрывать эту свою… особенность. Что же. Пусть я чудовище. Но теперь я чудовище на службе церкви. Очередное. И никто меня в этом не сможет упрекнуть.
— Я никому не скажу госпожа Кирихе. Встав, цу Абеляр, прижав руку к сердцу отвесил женщине глубокий поклон. Клянусь всем, что у меня есть.
— Спасибо, господин Абеляр. Хотя… Знаете как называют подобную исповедь северяне? Стена из слов. Стена, что позволяет… Осекшись на полуслове женщина нервно облизнув губы заозиралась вокруг. — Господин Эддард… — Напряжено произнесла она и указав в сторону залитой закатным солнцем седловины опустила руку на пояс. — По моему, вам следует сходить за луком.
— Вот бесы. — Проследив взглядом за рукой травницы ученый опрометью кинулся к обозу. В долину, безжалостно сминая кусты, въезжала кавалькада закованных в сверкающую сталь всадников.
— А неплохо получилось. — Хлопнув юношу по плечу дикарка с одобрением оглядела кривобокое сооружение и сложенную перед ним кучку дров довольно кивнув слегка подергала юношу за рукав камзола. — У тебя прямо талант, барон. А теперь снимай эту штуку.
— Зачем? — Удивленно моргнув, Август уставился на великаншу.
И что она задумала на этот раз?
— Набьем ветками и засунем в шалаш. — Устало закатила глаза явно недовольная непониманием юноши Сив. — Будет выглядеть, как будто кто-то там спит. А когда совсем стемнеет, зажжем костер.
«Вот зачем»
— Ловушка? — Нахмурился цу Вернстром. — Ты хочешь поставить приманку?
Смерив юношу с ног до головы оценивающим взглядом дикарка снова подергала его за рукав.
— Вы, южане называете это осторожность. Я помню, как эта змея стреляет из арбалета. Не хочу проснуться со стрелой в заднице.
— Я замерзну. Мы замерзнем. Без костра. — Немного поколебавшись цу Вернстром принялся медленно расстегивать пуговицы.
— Костер будет. — Кивнув в сторону вырытой ей неглубокой, не больше пяди, но длинной и довольно широкой, чем то напоминающей грядку, окруженной валом и кусочками дерна земли, ямы, северянка пожала плечами. — Недолго. А потом завернемся в мой плед. Не бойся, барон. Я тебя согрею. Будет тепло. Главное чтобы жарко не стало. — Отразившееся в глазах северянки почти скрывшееся за горами солнце зажгло в их глубине алые угольки. Давай, пока хвороста еще натаскаем.
Как это у дикарки получилось было совершенно неясно, но покрывающий дно ямы слой веток, прутиков и нарубленных секирой на мелкие куски сушин вспыхнул почти сразу, давая невысокое, и совершенно бездымное пламя. Блаженно жмурясь под волнами идущего от костра и отражающейся от высящихся за спиной камней тепла Август поплотнее закутался в пусть и слегка пахнущий жиром, потом, и почему-то горными цветами, но оказавшимся удивительно сухим и жарким плед и благодарно кивнув, принял протянутый горянкой кусок разогретой на углях, слегка испачканной сажей, лепешки.
Еще пару месяцев назад я такое бы и в рот не взял, а теперь считаю горячую, пусть и чуть присыпанную пеплом, еду чуть ли не роскошью.
Духи говорят, что тебе надо мне что-то сказать. — Устроившаяся рядом, чуть не засунувшая в костер босые ноги горянка откусила от своей лепешки маленький кусочек и довольно кивнув начала ее пережевывать. — Мука, вода, немного соли и чуток сыра. Как у нее так получается?
— Да. Вкусно. Майя просто здорово готовит. — Согласно кивнул юноша и не выдержав подвинулся немного ближе к огню. — Только. Не обижайся, Сив, но твои духи ошиблись. Я не знаю о чем говорить.
— Например о том, что эти твари выкололи тебе глаз и снасильничали. Или что ты хотел проткнуть меня своей зубочисткой пока я смотрела, что в лисьей норе. — Откусив следующий кусок от лепешки великанша покачала головой. — Ты видел вокруг шалашей стену из камешков? Она нужна, чтобы защитить жилище от ветра. Иногда нужно поставить стену из слов. Сказать что внутри, чтобы защитить сердце от того, что снаружи… Знаешь… Когда я сбежала из гнезда… Мне тоже было больно. Мне тогда хотелось бы, чтобы меня кто-нибудь выслушал. Когда мне становилось совсем плохо я говорила с деревьями, ветром и духами, но это было… На мгновение великанша замялось. Это помогало, но все равно было не то… С живыми стена слов выходит крепче…
— А сейчас? Сейчас тебе хочется рассказать?
— А сейчас я понимаю, что все в прошлом и я жива. — Пожала плечами дикарка. — Раны зарастают. Даже те, что внутри. Особенно те, что внутри.