— Мне кажется со мной этого никогда не случится… — Тяжело вздохнув, юноша опустил лепешку на колени. — Отец от меня отказался.
— И тебе не зачем отправляться в Лютеций. — Медленно кивнула горянка и ткнув пальцем в костер искривила рот в невеселой ухмылке. — Это больно. Когда некуда возвращаться. Но… Это тоже… проходит.
— Он хороший человек. Мой отец. — Слова дались Августу нелегко, это было все равно, что проталкивать через горло мельничный жернов, но в коне концов ему удалось. — Просто… для него честь и благополучие рода превыше всего. А у меня есть братья. И сестры.
— Ты по ним скучаешь… — Наполовину утвердительно произнесла великанша и вскинув бровь покосилась на юношу.
— Нет. — Покачал головой Август после долгой паузы. — Это наверное неправильно, но нет. Когда ты живешь в большой семье и надо делить наследство, когда всеми силами борешься за внимание главы рода… это не слишком способствует… теплым отношениям.
— Бывает. — Немного подумав, кивнула Сив.
— Ты считаешь это неправильным? — Снова вздохнув юноша оторвал от лепешки кусок и сунув его в рот принялся ожесточенно перемалывать его челюстями.
— Не знаю. — Перекинув на грудь косу дикарка принялась задумчиво перебирать вплетенные в волосы косточки бусины и кольца. — Здесь, в горах, принято держатся за род. Никто кроме семьи не сможет защитить тебя если тебя хотят обидеть. Но… все бывает по-разному.
— У меня пальцы болят. Тех, которых нет. Как будто я их сжимаю. Со всех сил. А глазом… я понимаю, что так быть не должно, но иногда я вижу свет. Вспышки. Яркие, как солнце.
Хмыкнув, дикарка поворошила рукой угли костра.
— У одного моего знакомого так было. Ему руку топором отрубили. Говорил, как будто постоянно чувствует свой кулак крепко сжатым. — Наконец произнесла она задумчивым тоном. — Шаман подсказал ему представлять, как будто раскрывает и расслабляет ладонь. Ему помогало.
Над костром установилось долгое молчание.
— Та… птица сказала… вы с Ллейдером. Вы должны были меня убить.
Великанша болезненно поморщилась.
— А-а-а… Так вот чего ты за свой ножик хватался… Духи сказали, что ты об этом спросишь. Ладно… Приходил один. Жирный как боров. Весь в перстнях и цепочках, одежда из шелка и золота, если хоть одну цацку содрать — большой клан дюжину лет кормить хватит, а к шапке будто целое птичье гнездо приколотили. Мы тогда без заказов совсем сидели. Почти месяц. Он показал мне и Ллейдеру твой портрет. Сказал, что если с тобой что-нибудь случится, то заплатит каждому по две марки. Мы отказались. Что бы ты там себе не думал, мы не убийцы. А через седмицу мы Гарриса встретили. И он нас нанял. Я тебя не сразу узнала. На портрете ты был…
— Красивей? — Криво усмехнулся Август и коснувшись прикрытой веком пустоты невольно поморщился.
— Моложе, что ли. — Покачала головой горянка. — Как подросток. И радостней. Дай сюда плед. — Пододвинувшись поближе Сив выдернула из рук цу Вернстрома конец одеяла и расправив накинула себе на плечи. — Нам и двоим тут места хватит.
Плечо великанши оказалось удивительно горячим.
— Две марки. — Покачал головой юноша. И пододвинувшись поближе под источающий приятное живое тепло бок дикарки сгорбился над остатками лепешки. — Отец любил говорить, что всегда полезно знать, сколько ты стоишь.
— Это север. — Погрузив руку в огонь, Сив подхватила из костра рдеющий уголек и принялась катать его на ладони. — Здесь не важно, кто были твои предки, в каком большом каменном доме ты живешь, и сколько у тебя слуг и золота в сундуках. Кому-то нужны деньги. И чтобы их добыть он просто срубает тебе голову. Мы тогда отказались тебя убивать потому, что подумали что ты еще ребенок. Это гнусно — убивать детей… А Гретта? Она хорошо трахается?
— Сив…
— На с6евере есть старый обычай. Перед огнем нельзя лгать. — Отбросив пригасший уголек обратно в костер, дикарка устремила на Эддарда задумчивый взгляд. — Духи обидятся.
— Я… я не помню. Я был болен. И пьян.
— Ладно… Мне плевать… — Прищурившись словно сытая кошка дикарка шумно почесалась и поерзав пододвинулась еще ближе. — Просто спросила, чтобы узнать, не наделаешь ли ты глупостей, когда мы ее догоним.
— А мы догоним? — Повертев в руках лепешку цу Вернстром протянул ее Сив. — Хочешь? Мне как-то… не лезет.
— Оставь на завтра. — В голосе горянки звучала тоска и усталость. — У нас не так много еды.
Они еще немного помолчали. Последний луч солнца скрылся за горизонтом забирая у неба краски.
— Ты ведь знаешь, кто я такая на самом деле? — Нарушила наконец молчание великанша.
— Сейчас ты скажешь, что ты дочка местного горного царя? — Позволил себе улыбку юноша и тут же смутившись вскинул руку в жесте примирения. — Извини. Дурацкая шутка.
— Не хуже и не лучше других. — Тяжело вздохнув, покачала головой дикарка. Я Сив Энгинсдоттир. Энгинсдоттир на языке гор значит ничья дочь. Меня нашли в горах. Младенцем. А клан что меня вырастил… Погиб.
— Война? — Сжав губы несмело поинтересовался Август. — Кровная месть.