Еще я увидел, как убивали быка. И это было ужасно. И, боюсь, я вряд ли сумел полностью сдержать прущие наружу эмоции, хотя на чистом упрямстве глаза не отвел и досмотрел до конца. Я был в мгновениях от неудержимого блевания наливкой и вкуснейшей сырной закуской, но пересилил себя, удержал все внутри, досмотрел неприятное зрелище, а чуть позже, отдышавшись, налил с разрешения хозяина еще чуток, выпил и очень плотно закусил, напоминая себе, что мне садиться за руль. Ладно сам убьюсь, главное — ничью жизнь не сломать.
Кроме меня, Николая и Игоря во дворе присутствовало еще немало, как я понял, домочадцев. Среди них трое подростков. Самый старший уверенно помогал с процессом умерщвления бычка. И никто из них и глазом не повел при виде хлынувшей крови. Кажется, я начинаю понимать причину такого спокойствия Николая — эти исконно сельские бывалые люди живут свою особую жизнь, видали всякое, пережили немало, а при нужде и кровь прольют без особых на то колебаний. И тюрьма их не страшит — а вот меня пугает прямо сильно. Сколько таких случаев мелькает в новостях и с не самым приятным финалом для, по сути, ни в чем не виноватых людей, всего лишь защищавших жизни близких и свою собственную? Ненароком искалечили или убили пьяного агрессора и в результате получили обвинение в превышении самообороны, а затем и солидный срок.
Надо почаще напоминать себе слова Бажена: лучше отсидеть, чем сдохнуть.
Что удивительно — наблюдение за смертью бычка и собственноручный забой кур меня резко так успокоили. Нервозность прошла бесследно, в голове поселились философские мысли о быстротечности жизни и о внезапности прихода смерти. Эти мысли отчетливо пахли неким фатализмом, но почему-то успокаивали. А когда мы доехали до магазина, я снова погрузился в покупки самого необходимого и забыл вообще обо всем, кроме важных дел.
Считай новый морозильный ларь, объемом в двести восемьдесят литров — почти триста! — обошелся мне в семнадцать тысяч. Сначала цена была выше, но в дело вмешался Николай и быстро сбил ее на несколько тысяч. Там же я приобрел пояс с молотком, выкидные ножи, тонкий полосатый матрас и два рулона широкого скотча — под ехидные смешки Николая, купившего два блока сигарет и ведущего неспешную беседу с очередным продавцом.
Я продолжал удивляться — его тут знали все, и он знал всех.
А еще тут каждый магазин обладал своей уникальностью буквально во всем, начиная от самого здания и заканчивая ассортиментом и внешним видом продавца. После долгих лет пользования безликими и одинаковыми сетевыми магазинами вроде «Магнита» и «Пятерочки», эти темноватые и без особой грамотности заваленные товаром помещения вызывали особые ощущения. Прямо вот хотелось купить еще один таз, пакетик непонятных семян, березовый веник для бани, странный деревянный ковшик или вон ту вообще непонятную штуку со страшенными изогнутыми клинками, большее похожую на оружие финального босса в компьютерной игре. Приходилось себя останавливать от спонтанных покупок, но пару раз я не удержался и приобрел несколько пачек с различными саморезами, китайский радиоприемник — на хрена он мне⁈ — запас батареек к нему, пяток лампочек с патронами, чисто советскую на вид деревянную крашеную табуретку и украшенный цветочками унитазный ободок с крышкой — без самого унитаза. И наконец уже на выходе я купил шестидесятилитровую пластиковую флягу — это, пожалуй, одна из самых полезных для меня покупок, учитывая отсутствие на участке источника питьевой воды.
Расплатившись с Николаем за реально неоценимую помощь, я попрощался с ним и вернулся на участок. Меня ждали перетаскивание морозилки, ее подключение, переноска остальных приобретений, нарезка мяса на небольшие куски и расфасовка по пакетам, укладка говядины в ларь, а затем вояж к колодцу у пруда, чтобы заполнить все свои многочисленные канистры и фляги водой. Закончил через полтора часа, и ощущение — как после интенсивной круговой тренировки. Пробовал я как-то пару сеансов с тренером, но мне не зашло, и я вернулся к образу жизни пыльного офисного фикуса.
Глянув на часы, я лишь покачал головой от удивления — полдня как корова языком слизала. Часы сгорают на лету. Ничуть не похоже на мою прежнюю размеренную жизнь. Прикинув оставшиеся на сегодня дела, я заставил себя усесться за ноутбук, чтобы выполнить ежедневный минимум и почитать рабочий чат, обычно представляющий собой срез всех жизненных и трудовых неурядиц моих коллег.
