- Затем, чтобы ты поняла – иногда для того, чтобы победить, нужно уметь отступить. Перегруппироваться. Выждать. Я уже сказал тебе, что дал согласие на брак. Почему? Потому что никакие мои слова или действия не убедят Артура, что он ступает по тонкому льду. Мы поссоримся, возможно даже серьезно. Но он – мой сын, и упрямство у него – мое. Он все равно сделает как решил. Так зачем мне лишний конфликт? – Ярослав чуть улыбнулся и посмотрел на девушку с вопросом.
- Артур – щенок. Глупый, безответственный, - лицо Мииты стало обреченным, чуть угрюмым. – Он не плох как работник, но в жизни…. Может хоть эти отношения…. Немного его изменят. Поэтому свадьба – состоится. Моя задача – минимизировать потери для семьи и бизнеса, встроить этот кошмар в политическую и бизнес модель. Поэтому, - он заглянул Альбине прямо в глаза, словно желая, чтобы она услышала его, прочла между строк то, что он говорит, - Инна сделает все, чтобы организация была безупречной. Проследит за всем: от платья до состава гостей. Илона подаст это публике в качестве… семейных ценностей… - он ехидно улыбнулся, но глаза….. глаза не отпускали девушку. – Хотя… - голос стал чуть ниже, - не удивлюсь, если у Эли, - имя он произнес с такой издевкой, что Альбина дрогнула, - есть большие проблемы…. С ценностями.
Альбина похолодела, машинально вращая в руке стакан. Она смотрела в эти два темных колодца, ощущая, что они видят ее насквозь. Всю. Словно читают ее мысли, чувства, планы изнутри. Не отпускают. И…. одобряют?
- А ты…. – продолжал Ярослав уже совсем другим тоном, отводя взгляд, буднично, - сейчас поедешь домой. Ляжешь в кровать и проспишь весь день и всю ночь. Если понадобится, то и завтра. И послезавтра. И выйдешь на работу, на твою, Альбина, работу, которую ты делаешь чертовски хорошо, тогда, когда не будешь падать с ног. Зайдешь в этот офис такой, какой была в моем кабинете, когда в глаза назвала меня…. Весьма паскудными словами. И если для этого мне сейчас придется вызвать охрану и силой усадить тебя в машину – даже не сомневайся, я это сделаю. Позор будем расхлебывать оба, но в сравнении с тем, что грядет, это меня пугает меньше всего. Так что решай сама, малышка.
Альбина в бешенстве открыла рот, и тут же закрыла под насмешливым взглядом. Встала, машинально разгладив одежду. Чуть пошатнулась, но выровняла равновесие.
- Хорошо, - уронила холодно, но чувствуя странную благодарность. – Я уеду домой…
Ярослав тоже поднялся и улыбнулся.
- Вот и умница, - осторожно задел ее за щеку, погладил нежно, но тут же убрал руку, не дожидаясь пока она отшатнется. – Провожатых дать?
- Нет, не надо…. – буркнула она.
- Хорошо. Я позвоню водителю позже и проверю, дома ты или нет. И не дай тебе бог, малышка, обмануть меня. Ты быстро учишься, Аль, но до меня еще не доросла. Поэтому увидимся через неделю.
С этими словами он быстро вышел из переговорной, оставив девушку одну. И Альбина, чертыхнувшись, пошла следом, выполняя приказ Мииты.
Это были странные дни и вечера, когда Альбина словно разделилась на две части. Одна - та которая ходила на работу, научилась снова улыбаться коллегам, спокойно говорить с Эльвирой и матерью, даже с Артуром. Она четко следовала инструкциям, данным Ярославом, восстанавливалась, носила маску из брони, и даже помогала с организацией свадьбы. По мелочам. Там, где Эльвира не справлялась сама или когда у Инны заканчивалось ее железобетонное терпение. Альбина же почти всегда сохраняла ледяное спокойствие, выдержку и свою едва заметную улыбку.
Но была другая, та, которая только-только проклевывалась в ее душе. Эта жила вечерами. Тогда, когда ее покидало бдительное око Мииты, зорко следящее за каждым шагом. Тогда, когда она договаривалась о встречах, украдкой навещая тех, кто был ей по-настоящему интересен. Нюхом волчицы, интуицией оскорбленной женщины она четко шла по следу добычи. И никто, никто кроме Димы не видел лихорадочного блеска серых глаз в моменты, когда ей удавалось задуманное. На этих встречах она преображалась: жесткая, холодная, она подстраивалась под любого собеседника, осторожно выводила на разговор, выискивала слабости, и в итоге получала все, что ей…. им было нужно.
Они почти не разговаривали друг с другом, понимая друг друга на уровне мыслей, жестов, интуиции. Им было достаточно одного взгляда, чтобы услышать друг друга. И каждый раз, глядя на экран Диминого монитора, Альбина улыбалась. Той настоящей, пусть и злой и хищной улыбкой, от которой у самого Димы мурашки шли по коже. Но он не возражал, не пытался ничего изменить, зная, понимая, что вместе с любовью и ребенком Альбина навсегда потеряла часть самой себя.
Остальные изменений не замечали, погруженные в свою жизнь и заботы. Элька выбирала свадебное платье, постоянно жалуясь на тотальный контроль Инны. А Альбина, глядя на свою невероятно красивую сестру, которой приносят одно за другим белоснежные платья, чувствовала жгучую, ни с чем не сравнимую радость и ненависть. И от души, искренне помогала сестре выбрать что-то, в чем та казалась бы неземным существом.
