Пепел книжных страниц полностью

Чувствуя, что еще пять минут, и она упадет в обморок от теплового удара, Нина заявила:

– Что же, я убедилась в том, что вы солидная контора! Но мне пора, не хочу, чтобы стало известно о моем к вам визите…

Субъект произнес, вставая:

– Разумно, мадам! Как и практически всем нашим клиентам, вам понадобится какое-то время на раздумье. И это ваше законное право, мадам. Размышляйте столь долго, как понадобится, а потом загляните к нам вновь – уверен, что мы сможем вам помочь, мадам!

Покинув приемную доктора Дорна, Нина, спустившись по широкой лестнице вниз, расстегнула манто и, выйдя на морозный воздух, вдохнула его полной грудью.

И пусть она заболеет после этого – она же элементарно запарилась!

Послышались голоса, и мимо нее последовало несколько мужчин, которые явно вышли также из медицинского салона доктора Дорна, только с другого хода.

Онемев, Нина узнала одного из них: это был тот самый рыжебородый, с бородавкой меж глаз, который убил станционного сторожа в Москве!

Мужчины сели в пролетку, и та рванула с места. Нина, выбежав за ними вслед, махнула рукой, на которой вспыхнул Аннин рубин, и перед ней тотчас тоже остановилась пролетка.

– Куда изволите? – услужливо спросил кучер, и Анна указала на пролетку, в которой находился рыжебородый с дружками.

– За этой пролеткой. Но так, чтобы они не заметили, что мы следуем за ними. Понимаете, там мой муж, и я думаю, что он посещает… любовницу!

Кучер, усмехнувшись в бороду, заметил:

– Сударыня, не извольте беспокоиться! Все по высшему разряду сделаем!

Хорошо, что в кармане манто Нина нащупала чужое портмоне, набитое ассигнациями. Вряд ли Бетси Тверская, чей муж-князь приобрел особняк у князя с тройной фамилией, будет внакладе – выудив одну, Нина сунула ее кучеру.

Поездка продолжалась достаточно долго, и Анна начинала волноваться: а что, если посиделки у Анны закончатся и одна из ее подруг обнаружит исчезновение своего бесценного соболиного манто?

А вместе с ним и горничной Нины.

Они выехали куда-то на задворки Петербурга, замелькали мрачные, обветшалые строения, словно из романа Достоевского.

И это при том, что они были в романе Толстого.

Наконец пролетка с рыжебородым и его дружками остановилась перед одним из домов, и они зашли в него.

Нина, сунув кучеру еще одну купюру, вышла, а тот, озираясь, спросил:

– Сударыня, уже темнеет, не советовал бы я вам тут совершать променад. Эта местность лихая, не для приличных, богато одетых дам…

Нина, дав ему еще одну ассигнацию (гулять так гулять – за счет Бетси Тверской и в особенности ее мужа-князя), попросила кучера подождать ее на соседнем перекрестке, а сама подошла к дому.

Тяжелая черная дверь, через которую проследовали рыжебородый и его дружки, была заперта. Нина отметила, что и все окна была наглухо задраены – прямо бандитский притон, не иначе!

Она прошла под арку, которая вела во внутренний двор, увидела еще одну дверь, без надежды дернула ее – и та открылась.

Ликуя, Нина быстро прошла в маленький коридорчик, в котором пахло чем-то затхлым и плесневелым. Она увидела лестницу, которая уводила наверх, и услышала доносившиеся оттуда мужские голоса.

Подойдя к лестнице, Нина ступила на нее – и лестница предательски скрипнула.

Нина, чье сердце ухало, как молот по наковальне, поставила вторую ногу на другую ступеньку, та заскрипела еще отчаяннее – и вдруг кто-то схватил Нину за плечо.

Девушка, приглушенно вскрикнув, обернулась – и увидела, что за ней стоит мужчина в черном пальто, с суровым выражением лица.

Это был доктор Дорн.

– Вы? – произнесла Нина и, понимая, что доктор Дорн, ее доктор Дорн, не может узнать ее, откинула вуаль. – Это вы?

Доктор, практически такой же, как и во время их встречи в Скотопригоньевске, пожалуй, только седины в волосах и чеховской бородке немного прибавилось, был поражен не менее ее самой и, отпуская руку с ее плеча, проронил:

– Нина Петровна! Может ли это быть? Что вы тут делаете?

Нина, оттолкнув руку доктора, хотя он уже больше не сжимал ее плечо, зашипела:

– Позвольте спросить: а вы?

Сверху раздался грубый мужской голос:

– Это ты, Шрам?

Послышались шаги, и доктор подал толос, не менее грубо ответив:

– Нет, Шрам к зазнобе своей поперся. Это я, Хирург!

– А, ты, Хирург! Ну, подымайся, подымайся! Хорошо, что пришел. Побалакать надо. Только дверь на замок закрой…

– Лады. Сейчас поднимусь, дай минутку, чтобы снег отряхнуть…

Нина шепотом саркастически заметила:

– Хирург! Ну да, доктор Дорн, как низко вы пали! Вы – пособник жутких преступлений, убийств, якшаетесь с бандюганами, для них свой в доску. Да и сам бандюган! Надо же, Хирург!

Доктор Дорн, пристально посмотрев на нее, произнес:

– Для объяснений сейчас не время. Скажите, где я могу найти вас, и…

– И ночью ваши люди, а может, и вы сами перережете мне горло? Нет уж, благодарю!

Доктор, вздохнув, произнес:

– Нина Петровна, вам надо уходить. Оставаться здесь для вас крайне опасно…

Нина, спустившись со ступенек на грязный пол, заявила: