Но если бы это было так, зачем организовывать этот головокружительный побег? Он мог бы просто сдать ее на руки судейским, и маховик следствия царской России времен позднего Александра Освободителя со скрежетом закрутился бы, размалывая меж своих шестеренок
– Знаю! – заметил доктор Дорн, проверяя, хорошо ли задернуты плотные шторы. –
Затем, нестерпимо ярко блеснув в тусклом свете керосиновой лампы пенсне, с усмешкой произнес:
– А, понимаю! Думаете, что моя стопроцентная уверенность в вашей невиновности имеет под собой
– Но кто? – воскликнула Нина. – Уж точно не три, нет, даже
И по собственному почину поведала доктор Дорну все то, что ей стало известно о непричастности к убийству их родителя Смердякова, а также Мити, Ивана и Алеши.
О
Поглаживая чеховскую бородку, доктор Дорн сказал:
– Вы – прирожденный детектив, Нина Петровна! Кстати, понимаю, что момент неподходящий, но повторю свой вопрос, вам мною уже заданный: вы не желаете мне
Нина, пожав плечами, с гулко бьющимся сердцем ответила:
– Старика Карамазова я не убивала, и вы сами это знаете. А больше мне сказать вам
Доктор, как будто ожидавший от нее именно такой реакции, заметил:
– Но все в Скотопригоньевске считают, что это вы. При обыске в вашей каморке нашли пачку денег, ровно три тысячи, похищенные у убитого…
– Это Алеша мне дал! Это Алексей Федорович! Это от старца Зосимы и покойного купца-грешника!
Доктор усмехнулся:
– Положим, это так. Но поверят ли показаниям молодого человека, до ушей в вас влюбленного? Думаю,
– Он их Грушеньке подарил! То есть Аграфене Александровне, она подтвердит…
Нина осеклась. Нет,
Ведь у Грушеньки есть уникальная возможность
По крайней мере, в представлении
– Ага, сами поняли, что на показания Аграфены Александровны полагаться явно не стоит. Ну, есть и свидетельства слуг покойного, что вы атаковали его, угрожая зарубить тем самым турецким ятаганом, которым он впоследствии и был лишен жизни.
– Он… он склонял меня… – Нина осеклась, и доктор Дорн мягко заметил:
– Я‑то верю, но поверит ли следствие? Слуги о своей неблаговидной роли молчать будут
Нина простонала, а доктор продолжал перечислять:
– К тому же Пульхерия, а также слуги подтверждают, что вы вчера вечером, сославшись на боль в пальце, ушли куда-то, вернувшись только под утро. Уверяли, что были у меня, но, увы, меня в то время дома еще не было. Я бы, может, и подтвердил ваше алиби, но ведь у меня в доме все время торчал домашний цербер Прасковья, которая точно
Нина снова простонала, а доктор Дорн весело заметил:
– Но я знаю, как вам помочь!
–
– Нам надо найти настоящего убийцу, заставить его сознаться и снять с вас все подозрения. Причем сделать это надо лучше всего
И, сверкая стеклами пенсне, добавил:
– Думаю, нам это по плечу!
В этот момент внизу раздался громкий стук, и доктор, потушив лампу и велев Нине затаиться, вышел из комнаты.
Девушка, ступая на цыпочках, подошла к двери и услышала чей-то возбужденный голос:
– Доктор, ребенок застрял! Ни туда, ни сюда! Нужно ваше присутствие…
Раздались торопливые шаги, появился доктор Дорн, сказавший:
– Увы, я давал клятву Гиппократа. Мне надо отлучиться, это поблизости и, надеюсь, ненадолго. Сидите дома и никуда не отлучайтесь!
И, захватив свой саквояж, спешно удалился.
Нина, оставшись одна, принялась рассуждать. Что же, она сама отстаивала теорию, что любое произведение можно прочесть как детектив, вот и сама очутилась в центре такового!
Так кто же убил Федора Павловича Карамазова?
Размышляя, Нина бродила по дому, перебирая разнообразные возможности. Если отбросить братьев Карамазовых, а также доктора Дорна, то кто же оставался?
