Пепел книжных страниц полностью

– Господи, Нина Петровна! Вас тут все ищут, а вы явились легки, как на помине. Убивать нас пришли?

Зашедший вслед за Ниной доктор Дорн, строго обведя слуг тяжелым взором, произнес:

– Не вопить, не совершать резких движений, с кухни не выходить. Хозяева за завтраком?

Часы показывали семь минут девятого – завтрак четы Безымянных каждый день имел место ровно в восемь.

Слуги в ужасе закивали, а Нина, проходя через кухню, вышла к парадной лестнице. И услышала голос доктора Дорна:

– Помните – я тут и готов в любой момент прийти вам на помощь. Если что – кричите!

Нина, улыбнувшись ему, набрала в легкие воздух и быстро поднялась по лестнице.

Застыв перед дверью столовой, она прислушалась к приглушенным голосам Пульхерии Ивановны и Федора Михайловича.

Нет, ничего криминального, пустой треп пожилых провинциальных супругов.

Являвшихся по совместительству убийцами.

Девушка толкнула дверь, и ее встретил недовольный тон Пульхерии:

– Милочка, где же яичко всмяточку для Федора Михайловича…

И смолкла, вытаращившись на Нину.

Сам Федор Михайлович, вздрогнув, неприязненно посмотрел на нее, как-то съежившись. Нина, мельком взглянув на смежную дверь гостиной, слегка приоткрытую, не стала тянуть кота за хвост:

– Пульхерия Ивановна, Федор Михайлович, я пришла сообщить вам пренеприятнейшее известие – ваш план уничтожения семейства Карамазовых с треском провалился!

Судя по тому, как посерела лицом Пульхерия, она отлично поняла, о чем шла речь, а коротышка Федор Михайлович, сорвав салфетку с шеи, запричитал:

– Нет, что за ужас! Эта убийца врывается в наш дом, мешает нашему завтраку, говорит кошмарные вещи. Куда смотрит полиция?

Нина усмехнулась:

– Убийца? Думаю, что вы грызете локти от злости, потому что мое появление спутало ваши планы. На роль убийцы отца предназначался Дмитрий Федорович, но вышло так, что все стали грешить на меня. Но ведь не для этого вы убивали Федора Павловича, не для этого, не так ли?

Безымянный, вскочив со стула, закричал:

– Как вы смеете! Мы вас приняли, мы вас приютили, дали вам кров…

– За небывалую, надо сказать, цену, – прервала его Нина. – Однако по существу вам возразить, как понимаю, нечего? По поводу убийства вами, Федор Михайлович, насильника и убийцы вашей дочери Прасковьи Федоровны, покончившей, подобно мадам Бовари, с собой при помощи мышьяка из вашей коллекции ядов двадцать два года назад…

Воцарилась гробовая тишина, и Пульхерия, державшая в руке чашку, осторожно поставила ее на скатерть и совершенно спокойным тоном произнесла:

– Откуда вы узнали, Нина Петровна?

Информировать их, что об этом поведал Герценштубе, которого доктор Дорн в течение считаных минут сумел убедить в необходимости выложить правду, только намекнув на некоторые грешки почтенного медика, она не собиралась.

– Но ведь это так? – произнесла Нина и сама же подтвердила: – Конечно, так! Хотя… Хотя, быть может, я ошибаюсь, и старика Федора Павловича убили не вы, Федор Михайлович, а именно вы, Пульхерия Ивановна?

Супруги, дрожа, переглянулись, Федор Михайлович хотел что-то возразить, но жена властно заметила:

– Я с большим удовольствием убила бы этого монстра, однако в силу старческой немощи уже не в состоянии сделать это. Нам ведь пришлось ждать долго, очень долго… Ждать, чтобы уничтожить это крапивное семя карамазовское, начиная с отца и завершая сыночками. Старик же не в курсе, что, умирая в адских муках, наша дочечка все нам поведала. И мы поклялись, что отомстим его убийце и уничтожим не только его, но его детей, раз он убил наших!

Нина кивнула:

– Ваш сын в самом деле скончался от скарлатины, а ваша дочь покончила с собой день спустя, и вы убедили Герценштубе, субъекта весьма алчного, согласиться с версией, что она тоже умерла от скарлатины. Федор Павлович был наверняка рад – обесчещенная им девица умерла, и концы в воду…

Федор Михайлович жалобно закричал:

– Этот изверг убил нашу дочечку! Как убивал и других до нее и после нее. Нет, не буквально, но морально или физически истязая. Своих обеих жен свел в могилу, растлевал прочих девиц…

Пульхерия Ивановна усмехнулась:

– И мы ждали своего часа. Ждали, зная, что уничтожим не только его самого, но и его детишек. И пусть прошло столько лет, убить их взрослыми намного приятнее, чем уничтожить детьми. Да, вы некстати вмешались, потому что в убийстве старого развратника должны были заподозрить его старшего сына. Среднего Федя при помощи яда, который подсыпал ему в масло лампы, сводил с ума и только вчера подсыпал ему убойную дозу, от которой он эту ночь точно не переживет; третьего, монашка, должны были вскоре прирезать на улице неизвестные, а лакей, бастард от Лизаветы Смердящей, покончил бы с собой, повесившись, конечно, не без нашей помощи. Да, мы все спланировали, а потом возникли вы!

От Нины не укрылось, что Безымянные, оправившись от шока, вызванного ее появлением, взяли ее с обеих сторон в кольцо. Пульхерия поигрывала столовым ножом, а Федор Михайлович прихватил тяжелые каминные щипцы.