Пепел книжных страниц полностью

– Ах, Нина Петровна, не надо так переживать! Мы готовы закрыть глаза на ваши прегрешения, но я хочу знать правду. Не пугайтесь вы так, я сейчас принесу вам воды. Вы только не повторяйте ошибки и не сбегайте – все равно живо найдем. Скотопригоньевск – городок маленький.

Товарищ прокурора вышел из комнаты, оставив Нину одну. Ну да, а на что она, собственно, надеялась? И теперь уже не спастись – к доктору Дорну не пойдешь хотя бы потому, что Вышинский в курсе, где она скрывалась в первый раз.

А куда ей еще податься?

Поднявшись и все еще чувствуя слабость, Нина принялась размышлять над тем, что же ей презентовать Ипполиту Кирилловичу, чтобы оставил ее в покое.

Только не правду!

Выдать себя за раскаявшуюся революционерку? Нет, он на такое точно не захочет закрыть глаза. Ладно, тогда за внебрачную дочку одного из великих князей, которая скрывается от могущественного папочки? Против власти Вышинский, мечтающий о блестящей карьере в аппарате этой самой власти, не пойдет. Выдумать слезливую историю о муже-тиране? Но тогда нужны адреса, пароли, явки…

Так и не додумавшись ни до чего путного, Нина подошла к другой двери, которая вела во внутренние покои, а оттуда на черную лестницу и распахнула ее.

Похоже, убегать от Ипполита Кирилловича входило у нее в привычку. Поедет в Питер, а оттуда махнет за границу. В конце концов, в девятнадцатом веке со знаниями из века двадцать первого она не пропадет. Может миллионы, нет, миллиарды огрести на изобретениях, которые еще не были сделаны. Или превратиться в великую прорицательницу, которая в состоянии предсказать любое историческое событие, по крайней мере, крупное…

Нина вышла в коридор, слыша смех и веселые голоса в салоне рядом. Покидать героев, нет, друзей, к которым прикипела за эти несколько дней душой, ей будет ой как сложно.

Но придется.

В особенности таинственного доктора Дорна, знатока еще не написанных произведений о еще не выдуманном Конан Дойлом сыщике Шерлоке Холмсе.

Похоже, и эту шараду ей уже не разрешить.

Надо делать ноги.

Из комнаты, откуда она вышла, раздался вкрадчивый голос товарища прокурора Вышинского:

– Нина Петровна, ну что же вы, право! Все же решили снова улепетнуть? Это признание, а признание, как известно, царица доказательств! Вынужден вас огорчить, дом мной на всякий случай оцеплен полицейскими шпиками, так что выскользнуть отсюда вам не удастся… Ну что, поговорим?

Понимая, что поступила крайне глупо, поддавшись секундному импульсу, Нина повернулась: делать было нечего.

Поговорить так поговорить.

И онемела. Вместо обычной двери, через которую только что вышла из комнаты в коридор, увидела перед собой ту самую, темно-синюю, с ручкой в виде разинутой пасти льва.

Откуда-то сбоку донесся нетерпеливый голос Ипполита Кирилловича:

– Я же знаю, что вы на черной лестнице, Нина Петровна. Вы вернетесь или мне к вами выйти?

И Нина, быстро взявшись за ручку в виде разинутой пасти льва, потянула ее на себя и, увидев впереди ночную тьму, не закрывая глаз, смело шагнула в самый ее центр и…

…и, толкнув дверь, вывалилась вдруг с обратной стороны тайной комнаты, за отошедшей в сторону книжной полкой, в особняке Георгия Георгиевича, в его квартире над «Книжным ковчегом», в городе, где она училась в аспирантуре.

В двадцать первом веке.

И, судя по всему, в тот же вечер, когда и пришла к Георгию Георгиевичу в книжный магазинчик после того, как профессор Штырь поставил ей на экзамене по специальности «пару».

И не только в тот же вечер, а, судя по дымящейся чашке чая, ее собственной, а также пирогам на кухонном столе, – почти в ту же самую минуту.

Часы показывали двадцать две, нет, уже двадцать три минуты десятого. А сколько было, когда она отправилась искать внезапно исчезнувшего Георгия Георгиевича?

Четверть десятого!

Часы тикали невыносимо громко. Тик-так, тик-так, тик-так…

Это реальность – или выдумка. Что вообще реальность, а что выдумка? И когда выдумка имеет шанс стать реальностью, а реальность переходит в разряд выдумки?

И вообще, к чему это разграничение – может, разницы нет?

Подойдя к стулу, на спинке которого висела ее сумочка, Нина дотронулась до нее, словно желая убедиться, что все это реально.

Если это реально, то как быть с тем, где она только что провела несколько дней? Скотопригоньевск – что, выдумка?

Или, черт побери, реальность? Да, братец-черт знал бы ответ – если бы существовал. Как существовал бы Скотопригоньевск.

Но он, именно что черт побери, существовал. Или она сошла с ума?

«Я сошла с ума, я сошла с ума…»

Нина даже дотронулась до своего лба – нет, температуры не было. Или у нее видения? Например, вызванные мозговой опухолью?