– Вчера же вы были на балу, зачем портить этот, без сомнений, торжественный момент? Да, ваша Аннушка умерла, но доктор с самого начала сказал, что у нее двухсторонний круп.
Анна вдруг заплакала, и Нине захотелось утешить хозяйку. Каренин же, ведя ее под руку по метели к карете, ответил:
– Ну, полноте, Анна Аркадьевна! Умерла так умерла, стоит вам скорбеть о кончине какой-то горничной. Вижу, у вас уже появилась новая.
И, повернувшись к Нине, пронзил ее своим взором, проскрипев:
– Надеюсь, милая моя, вы будете гораздо более расторопны, чем ваша предшественница, а также, в отличие от нее, не будете совать свой нос в дела, которые вас не касаются!
И, подсаживая жену в карету, завел речь о каких-то домашних мелочах.
Очутившись в огромном особняке Карениных, Нина проводила Анну в ее апартаменты и, увидев, с какой любовью она обнимает своего сына Сережу, красивого, хоть и несколько худосочного темноволосого мальчика, подумала, что все это время была несправедлива к ней.
Может, и стерва, однако
Их встретила высокая, полная, вечно пыхтящая и фыркающая женщина с нездоровым зеленоватым лицом, графиня Лидия Ивановна, как помнила из романа Нина, религиозная проповедница, имевшая большое влияние на Каренина.
Она сразу завела речь о каком-то очередном филантропическом проекте, а Анна шепнула Нине:
– Проводите меня на мою половину! Что-то я чувствую себя не очень хорошо, так устала…
Выполнив надлежащие обязанности и подав Анне крепкого бульону, Нина услышала, как Каренин вполголоса советуется с вездесущей графиней Лидией Ивановной:
– Жена, вижу, приехала из Москвы совершенно разбитой. Как бы у нее, как и ее горничной, не было чего серьезного. Та ведь умерла!
– Доктора, позовите доктора! – настояла графиня Лидия.
Уж не доктора ли
Появился доктор, впрочем, носивший вполне заурядную фамилию Краснов, и заперся в будуаре Анны.
Нина, уже привыкнув, что на нее как на прислугу никто из хозяев не обращает внимания, задержалась в одном из салонов, беззастенчиво подслушивая разговор Каренина и графини Лидии, который те вели в соседнем помещении.
Благо что смежная дверь была неплотно прикрыта – а то, что неплотно прикрытые двери могут иметь
– Может, в самом деле воспаление легких? – произнес по-английски Каренин, и графиня Лидия ответила ему:
– Было бы хорошо. Человек предполагает, а Бог располагает.
Они оба залились неприятным отрывистым смехом.
Неужели она не ослышалась и правильно поняла слова, сказанные Карениным – тот надеялся на то, что у жены воспаление легких? А не на то, что у жены его нет – как это было бы нормально для любящего мужа.
Но кто сказал, что Каренин был
Как в романе, так и в литературной критике все упреки концентрировались в адрес Анны, а Каренина, особенно в последнее время, было модно оправдывать. Мол, пусть и министерский сухарь с уродливыми ушами, однако жену свою любил, по-своему, конечно, потому что никого любить наверняка не мог, за исключением корректно сформулированного меморандума без единой орфографической и пунктуационной ошибки, однако человек все же неплохой, правда, заложник светских норм и своего карьеризма.
– Это было бы идеальным развитием событий, – добавил ровным тоном Каренин, – если бы Анна сейчас умерла, нам бы не пришлось прибегать к услугам доктора Дорна…
Нина окаменела, снова услышав это ненавистное имя – причем в этот раз напрямую связанное с контекстом смерти.
Вернее,
Да, Алексей Александрович не был любящим мужем – он был мужем
Нина опустилась на стул. Да кто сказал, что главной злодейкой была нарушавшая конвенции светского общества Анна, полюбившая Вронского, бросившая мужа и сына, ушедшая к любовнику и родившая от него дочку?
Разве это злодейка? –
Ну, к любовнику она теперь не уйдет, во всяком случае, к Вронскому: Нина поняла, что приложила все усилия, чтобы Анна теперь
Тем более что, судя по всему, графу требовались не Анна и не Кити, а смазливые
Нет, злодейкой Анна не была – а вот ее супруг, человек-робот Алексей Александрович Каренин, этот субъект с ушами вампира и сердцем оборотня, если у него
Желавшим
Но, черт побери,
Графиня Лидия издала смешок и сказала:
