Я пришла к ней (она жила в комнате с окнами в сирень, в которой я ночевала совсем маленькой и безумной, когда еще выла на рассвет), опустилась на колени возле кровати, взяла Камишину лапку в свои ладони.
– Какие у вас горячие руки, Любочка! – улыбнулась Камиша. – Сколько в вас жизни и огня! А Степан нынче придет? Мы пойдем гулять?
– Степка позже придет, и на лодочке, коли захотите, вас покатает. Вам ведь нравится лилии собирать? А мне нынче недосуг… Я хочу вам, Камиша, признаться, но боюсь смутить…
– Говорите, Любочка, конечно, говорите! – воскликнула Камиша. – Вы же знаете, что можете рассчитывать на меня во всем. Я все сохраню в тайне.
– Это не получится, – усмехнулась я. – Здесь дело такое. Я, Камишенька, замуж собралась.
– Mio Dio! Но как? За кого?! – удлиненные глазки Камиши мигом увлажнились и предвкушающе заблестели.
– За Александра Кантакузина.
– Что-о?! За него? Но…
– А вы думали – за кого же?
– Я было решила, что речь идет о милом Аркадии Андреевиче, который принял такое горячее участие в вашей судьбе, – ответила честная Камиша. – Или, еще… мне казалось, что вам нравится обожатель моей кузины – Максимилиан Лиховцев… Ах, простите, Любочка, что я говорю! – спохватилась она. – Что за неловкость! Но как же вышло…
Ответ на этот вопрос у меня был готов заранее.
– Понимаете, Камиша! – как можно более проникновенно сказала я, и спрятала лицо в складках одеяла (как будто бы от смущения, но самом деле для того, чтобы чуткая Камиша не догадалась по нему о чем-нибудь таком, что ей знать вовсе ни к чему). – Я полюбила Александра еще в детстве, когда он только появился у нас в усадьбе, и мой отец принял над ним опеку. Он был такой печальный, загадочный и романтичный… Тогда я отдала ему свое детское сердце, но и надеяться не могла на взаимность, ведь я была всего лишь маленькой девочкой, к тому же все, даже родной отец, считали меня безумной…
– А он?! – Камиша села на кровати, спустила тонкие ножки (краем глаза я видела синие жилочки на ее ступнях и белые круглые ноготки) и ласково гладила меня по волосам.
– Он просто не замечал меня. Впрочем, когда я все-таки попадалась ему на глаза, он был со мной неизменно вежлив… Но теперь я выросла и, говорят, похорошела. К тому же благодаря вам, Камишенька, и вашей семье мои манеры значительно улучшились…
– Ах, Mio Dio! Какое счастье, что теперь-то Александр сумел оценить ваши безусловные достоинства, вашу многолетнюю преданность и сам полюбил вас! Ах, Любочка, как я счастлива за вас с Александром!
