Потом мы с Марыськой строили тщательные планы, как нам аккуратно изъять с Хитровки и переправить в Синие Ключи Атьку, Ботьку, деда Корнея и саму Марыську, и одновременно не пустить по нашему следу Гришку Черного. Скорее всего, он уже сто раз про меня и убиенного Ноздрю позабыл, но кто знает? Вот чего на моей грядущей свадьбе точно не хватало, так это Гришкиной мести!
– Кстати, Люшка, все минуло, ты теперь замуж идешь, так хоть нынче потешь мое любопытство: что промеж вас с Гришкой было? – спросила Марыська.
– Скажи лучше: чего не было! – рассмеялась я. – Дело в том, что Гришке на каторге не только зубы выбили, но и еще кое-чего отшибли. Он, как вернулся, так по-мужски и вовсе уже ничего не мог. Как ему быть? Подельникам признаться – себя уронить. Просто марухи не иметь – вопросы обязательно возникнут. А ко мне у него еще прежде доверие было и, можно сказать, симпатия. Историю с Атькой-Ботькой-то помнишь? Хотя, конечно, я была для него малолетка, он, пока был в силе, сочных баб предпочитал, и со мной так просто путался, для покровительства скорее. Ну вот, а после каторги он мне и предложил: я делаю вид, что у нас с ним любовь, а он мне деньжат подкидывает и по другим линиям какую-никакую помощь оказывает. Вот и вся история…
– Вот оно, значит, как… – протянула Марыся и больше ничего не добавила. Как будто бы даже Гришку пожалела. Почему все этому делу такое значение придают – во всю жизнь не могу разобрать!
Я бы с удовольствием пригласила на свою свадьбу Филиппа – как-никак, а он у меня единственный в живых близкий родственник остался. А если кому что в нем не нравится – так на это мне наплевать.
Но Филипп сам не захотел. Изюм и абрикосы сушеные съел и книжки с картинками взял, которые я ему из Москвы привезла, а на свадьбу в усадьбу – не захотел. Испугался чего-то, едва под кровать не залез. Сначала вообще долго не мог понять, кто я такая. Ему же сказали, что Люба померла, в огне сгорела. Потом понял, наконец, и обрадовался. Сказал: раз ты вернулась, значит, и Синеглазка придет, потому что вы с ней одной ниточкой связаны. Вот тоже еще – что Груня, что он… Надоели уже! Хотя, если учесть, что для Филиппа Синеглазка живьем – это Юлия, так как бы и не совсем глупо про ниточку получается…
