Прошло более часа с того момента, когда Кострыкин окончательно проснулся, но Ефимов никак не мог убедить его в реальности произошедшего.
– Если то, что ты говоришь, – правда… – Лейтенант покосился на своего зама, затем на притихшего Зудова.
По глазам Кострыкина было видно, что он предпочел бы узнать, что его подчиненные стали жертвой массовой галлюцинации, но увы.
– Значит, игры закончены. Почему бы тогда нам вместо того, чтобы продолжать партизанить, просто не подняться наверх и не пересказать все, что мы видели, боевому охранению?
– Ваня! – Ефимов устал растолковывать своему командиру ход собственных мыслей. – Есть очень большая вероятность того, что эти ребята в курсе.
– Как понять, в курсе? – Мозг лейтенанта отказывался воспринимать негативную информацию.
– Боже мой! – прошипел Ефимов, едва не хватаясь за голову. – Я же тебе сказал: возможно, убийство – лишь частный эпизод мятежа, поднятого в гарнизоне. Посмотри на улицы. Они пусты. Я бы тебе не предлагал действовать, если бы наши радисты сумели прокачать связь. Мы не можем сообщить о происходящем. Убили человека, и что, нам сидеть и ждать, когда прикончат кого-то еще? Ваня, да пойми ты, нам необходим «язык». А для этого кому-то придется спуститься.
– А почему бы не подняться и не захватить пленного там?
– Как ты себе это представляешь? – Ефимов тяжело вздохнул.
Когда Кострыкина клинило, он действительно становился тяжел.
– Ты видел этот пост охранения? К нему просто так не подобраться. Толстые каменные стены, окруженные колючей проволокой и путанкой. Вход только один, наверняка прочная дверь, причем не одна. Проще захватить любое здание внизу, чем незамеченными пробраться туда – наверх.
– Хорошо, что ты предлагаешь?
После этих слов, сказанных Кострыкиным, Ефимов едва не взвыл.
– Боже ж ты мой! Ваня, в сотый раз говорю: надо спуститься. За пленным. Как и где мы его будем брать – пока не знаю. Спустимся, там посмотрим. Ночь сегодня будет темной. – Ефимов поднял взгляд на небо, затянутое облаками. – Дорога нами натоптана, два-три человека без рюкзаков вполне справятся. Пойду я, Виктор и Шамиль. Если до утра не вернемся, днем ничего не предпринимай. В полночь уходи тем же путем, что и пришли. Нас не жди. И никакой самодеятельности. Понял? Добирайся до любого ближайшего крупного населенного пункта и связывайся с властями. В общем, действуй по обстановке.
Сергей хотел сказать лейтенанту: «Если вдруг начнется стрельба…», но решил заранее командира не нервировать. Если так случится, то Ваня сам решит, что надо делать. Лучше будет, если он попробует отсидеться или уйдет в глухую оборону. Все равно с двумя магазинами долго не провоюешь.
– Значит, ты вниз? – Кострыкин почему-то посмотрел себе под ноги.
– Как только стемнеет, – сказал Ефимов и посмотрел на часы. – Сразу же после ухода смены. Если нас и заметят, решат – свои задержались. Надеюсь…
Они помолчали. Затем Ефимов вызвал к себе головную тройку.
– Володя, ты остаешься здесь. Тебе и Звереву задача… Изоляционная лента и скотч у тебя есть. Наберете мелких камней, ими с помощью скотча обложите имитационные шашки, хорошенько примотайте. Протяните линии и два заряда установите по флангам. Для пары других подготовите зажигательные трубки. Огнепроводные шнуры сделаете короткими, думаю, пятнадцати сантиметров будет за глаза. Они пусть останутся у вас, по одному на каждого. Если что, швыряйте вместо гранаты, – закончил Ефимов, глядя, как у бойцов лезут на лоб глаза и отпадают челюсти. – Ах да, вы же еще не в курсе. Я же сам запретил Зудову трепать языком. Слушайте…
Его рассказ был краток. В отличие от командира простые разведчики сразу приняли все всерьез.
– Володя, ты свою задачу понял. А вот вы, братья по крови, готовьтесь к бессонной ночи. Скоро пойдете со мной вниз.
– Зачем? – одновременно спросили «кровные братья».
– За кем, – поправил их Ефимов и пояснил: – Будем брать «языка».
Челюсти бойцов, и без того опущенные, отвисли окончательно, рискуя остаться так навечно.
– Давайте идите. Ешьте, пейте, спите, пока можно. – Ефимов вывел их из ступора. – К вечеру как штык подле меня. Вперед!
