И все же другая половина меня отрицала все, во что верила первая. С другой стороны, чего я такого сделала? Просто вышла погулять. Да, разрешения не спросила, но и что с того?
Брат злится на меня на ровном месте. А я чувствую себя виноватой в том, что те люди погибли!
Но я же… не я же их убивала.
Я пала в жуткое отчаяние. Я не знала, чего мне еще ждать от этой жизни. За последнее время случилось слишком много всего разного.
Тайная белая дверь под лестницей не давала мне покоя.
Что он там прячет? Что нельзя увидеть мне, его родной сестре?
Полина… подумай! Что ты делаешь?
А нужно ли мне все это? Я не знаю.
Как все глупо!
Глупо!
Черт!
Я больше не могла лежать. Просто не могла! Сколько можно?!
Я встала и прошлась по комнате. Сделала зарядку, чего не делала очень давно, кстати. Но лежать так вот весь день напролет… даже телика нет! Это вообще не дело!
Но я наказана.
Я пленница.
Эта главная мысль, которая не давала мне покоя.
Я прошлась по комнате в одну сторону, потом в другу. Посмотрела в окно – вечерело. Я пробежалась, десять раз присела, сделала вращения головой, размяла ноги и руки.
Все тело затекло!
Я остановилась у зеркала и заправила волосы в хвостик. Резинка у меня была. Какая-то я вся мятая! Ужас!
А потом… потом я заметила, как что-то торчит между зеркалом и стеной. Это показалось мне странным. Торчал кусочек… бумажки.
Я достала его. Да, это был маленький клочок бумаги. Развернула…
И сердце остановилось. Я перестала дышать.
Мой почерк.
И только одно слово:
«БЕГИ!»
Все лишилось для меня смысла. Но в то же время смысл нашелся сам собой.
Что это?
Мой почерк.
Я это писала?
Не помню.
Но это не значит, что я этого не писала!
Черт возьми!
У меня из глаз хлынули слезы. Почему? Сама не знаю!
Страшно!
Я прижала этот клочок бумажки к себе. Я не могла этого понять… ничего не могла!
Все так…
А потом я увидела похожий клочок в складках матраса. Я достала его, развернула бумажку, и…
«БЕГИ!»
Что?..
Что это значит?
Я залезла под матрас, когда вид на все застилали слезы. И там… там я обнаружила целый ворох мелких бумажек!
И все с одной единственной надписью:
«БЕГИ!»
Я ревела.
Что?
Что все это значит?
Я… я все это писала, но я…
Я не помню.
Черт! Я ничего этого не помню!
Подбежала к шкафу, открыла, стала рыться в одежде и из всех складок и карманов вылетали мелкие мятые пожелтевшие бумажки все с той же одной единственной надписью:
«БЕГИ!»
Почерк.
Это мой почерк!
Я же его знаю…
Как?
Как мне все это понимать?
Я это написала.
Для кого?
Для себя самой.
Это мои послания мне самой.
Сколько я уже здесь нахожусь?
Пять дней…
Или месяц!
Ах, как страшно!
Я плакала… Я не могла ничего понять…
Но теперь я поняла все.
Они были правы. Та семья. Они были правы во всем.
Силестин…
Как он мог?
Что он сделал со мной?
Я не помню, как писала все это! Я вообще ничего не помню!
Как это страшно!
Страх…
Он сковал меня всю. Он овладел моим телом и моей душой. Он пробирался во все тесные щели моего разума.
Мне страшно! Так страшно! Страшно! Страшно!
Я не могу…
Но я могу все!
Теперь я все поняла…
Да, кажется, теперь я все поняла.
Я прозрела.
Теперь я больше ничего не забуду.
Нужно бежать. Так гласят мои записки. Бежать, не оглядываясь назад. Бежать отсюда прочь!
Куда?
Не важно!
Бежать на все четыре стороны!
Так и нужно было сделать с самого начала…
Все не настоящее! Здесь все не настоящее!
Ах!..
Окно распахнулось. Я бросила взгляд в его сторону.
Там кто-то был.
Я спряталась за кровать. Я вся дрожала, утирая слезы.
А потом услышала теплый знакомый голос:
– Полина!
Высунула голову, а там…
Орлейн.
Он пролез через окно в мою комнату и упал на пол.
– Орлейн!
– Тише-тише,– сказал он мне,– ты же не хочешь, чтобы нас услышал твой брат?
– Он не мой брат!
– Правда?
– Орлейн! Как же я рада, что ты жив! Мне сказали, что вас казнили…
Я подбежала к нему и помогла встать ноги. Орлейн был при всем параде: вооруженный зельями.
– Хотели, но мы сбежали и спрятались в Подземном Городе,– ответил он,– к счастью, это место все еще остается безопасным убежищем для всего Сопротивления. Ахерон и его прихвостни ничего не знают о нем.
– Как остальные?
– Все живы. Ах, Полина, мы так перепугались за тебя!
– А я…
Я всхлипывала.
Как стыдно!
Но плач я не могла сдержать…
Слезы градом стекали по щекам.
– А я… я думала, что вы… что вы все погибли… из-за меня…
– Тише-тише…
Он прижал меня к себе.
Ах, как мне хорошо!
Я не хотела покидать эти теплые человеческие объятия. Я хотела, чтобы он остался. Я… я неожиданно поняла, что не могу без него.
Мне так хорошо…
Я таю.
– Я думала, что вам… отрубили головы…
И я открыто заревела.
– Глупости! Мы все живы… я здесь, с тобой. Живой.
Я плакала.
– Живой я… потрогай.
Он прекратил меня обнимать и протянул мне свою руку. Я сжала свои пальцы с его пальцами. Да, он был живой. Живой и теплый. И такой нежный!
И мои губы расплылись в улыбке.
– Да, ты живой… Я так рада!
Но слезы все еще текли.
Мне хотелось улыбаться! Смеяться! Петь!
А я… а я плакала.
Я смотрела в его медовые глаза и не могла нарадоваться…
– Ты сказала, что он – не твой брат?– повторил Орлейн.
– Да! Смотри, что я нашла!
