Я спешился возле лестницы на заднем дворе, как мне было велено, и сразу прошёл внутрь. Пока я ехал к замку, влага, которой набухал воздух с самого утра, наконец просочилась сквозь тучи и оросила землю мелким дождём. Шагая по дворцовым коридорам, я на ходу провёл ладонью в перчатке по лицу и волосам. На большее не было времени - да и, в конце концов я шёл не на аудиенцию. У входа в зал для заседаний меня встретил первый камергер его величества.
- Ну наконец-то, где вы пропадаете? - накинулся он на меня. - Его императорское величество ждёт.
Я пошёл за ним.
Император стоял в предпокое зала, нервно покачиваясь на носках. Я нечасто замечал у него этот жест - в последний раз, пожалуй, два года назад в Шимране, когда я сообщил ему то, что в итоге спасло ему хотя бы часть армии. На плечах у него была пурпурная мантия, на безупречно уложенных чёрных волосах - императорский венец. Услышав шаги, он повернул голову так резко, что венец едва не съехал на бок.
- Сильване! Проклятье, где тебя черти носили?
- Простите, сир, - сказал я, преклоняя колено. - Я получил ваш приказ и ехал так быстро, как...
- Ну довольно, - раздраженно бросил Аугусто, жестом веля мне подняться. - Слушай. Они здесь.
Я промолчал, ожидая продолжения - хотя у меня немедленно появилась довольно вероятная гипотеза о том, что он имеет в виду. Аугусто, однако, молчал, и я осмелился проговорить:
- Сир?
- Посланники Родриго, - словно раздосадованный моей недогадливостью, сказал император. - Мой драгоценный дядюшка с какого-то рожна решил попробовать договориться. Мне не нравится это, Леон, совсем не нравится.
Он был напудрен для официального приёма, и сейчас под слоем белил ясно выступил пот. Он боялся. Я никогда не видел, чтобы мой император боялся. У него сильное, волевое лицо, крепкий, даже тяжеловатый подбородок, который он никогда не прячет под бородой, крупный орлиный нос, безошибочно выдающий в нём кровь его династии - у Рикардо Великого, если верить парадным портретам, дошедшим до нашей эпохи, нос был точно такой же. Я знаю своего императора: он ходит с ножом на кабана, в бою несётся впереди всех со шпагой наголо, он заводит себе сильных и влиятельных врагов и никогда не откажется принять их вызов.
И вот сейчас ему страшно.
- Сир, - сказал я, - что вы хотите знать?
Он усмехнулся - скорее иронично, чем нервно.
- Невозможное, мой дорогой друг, невозможное... Я хочу знать, что в голове у моего любезного родственника. Помимо желания надрать мне задницу, само собой. Ещё летом мне доносили, что он собирает армию по всей Вальене, похоже, намереваясь выступить в поход на Сиану. - Император сухо засмеялся, подчёркивая абсурдность этой идеи. - А вот теперь присылает ко мне лизоблюдов с предложением вспомнить о нашей общей крови и поговорить по-доброму, по-родственному... Леон, скажи: я похож на дурака?
- Нет, сир, - совершенно честно ответил я. Император искоса посмотрел на меня.
- Ты один из немногих, в чей ответ такого рода мне вправду хочется верить. Я тоже так думаю, говоря по правде. И я не трус. Ведь не трус, не так ли, Леон?
- Нет, сир. Вы не трус.
Он кивнул скорее рассеянно, чем благодарно.
- И всё же я не хочу заходить туда, прежде чем... ну...
- Я понял вас, сир.
- Ты понял?
- Да.
- Скажи, Леон, - он вдруг поглядел на меня с любопытством - я давно привык к этому взгляду, но всякий раз слегка напрягаюсь, не зная, что он повлечёт за собой на сей раз, - а ты мог бы залезть в голову к моему дорогому дядюшке Родриго?
- Нет, сир.
- Нет?
- Нет. Вы же знаете, я не умею читать мысли, - слегка улыбнувшись, ответил я.
- А жаль, - вдохнул Аугусто. - Что ж, тогда давай сделаем то, что ты умеешь.
- Да, сир.
- Они там, - он кивнул на дверь зала заседаний. - Их шесть человек. Достаточно?
- Думаю, да.
- Я нарочно велел своей свите пока не входить, чтобы они не перебивали тебе... ну... - он не знал, какие слова подобрать, но я ничем не мог ему в этом помочь. Я и сам не знаю правильных слов.
- Это очень разумно с вашей стороны, ваше величество. Благодарю.
- Хорошо. Сейчас ты войдёшь и скажешь им, что император задерживается и просит его гостей чувствовать себя в покое и довольствии. Понимаешь?..
- Сир? - я приподнял бровь. - Должен ли император отчитываться перед послами за...
Он смотрит на меня, улыбаясь, и я осекаюсь, поняв свою глупость - и его ум. Конечно, посланники Агилойи там, за дверью, сидят сейчас в точно таком же неведении, как и мой император. Опаздывая на встречу, он дразнит их; извиняясь за опоздание, делает им честь. Они вольны выбрать, на какое из двух этих взаимоисключающих воздействий отвечать более явно - и это хотя бы отчасти приоткроет их истинные намерения.
- Да, сир, - говорю я, и он снова указывает мне на дверь.
Я иду выполнять его приказ.
