Направление «импланта замены личности» могло позволить ему надежно укрепиться в сфере госфинансирования еще лет на десять, однако коварные «лоубианцы», то ли распознав интуитивно перспективы этого направления, то ли попросту похитив какие-то отчетности института Никса, выступили именно в этом направлении и теперь, почти наступали ему на пятки.
Это была еще не угроза возможного разгрома, у Никса имелись в запасе еще несколько тем, к тому же его сотрудники «в тайне от него» разработали несколько интересных ударных направлений.
Никс об этом, конечно знал и даже «случайно» подбрасывал самым интересным проектам разные фондовые подачки, вроде «неучтенного» оборудования и «непонятно откуда» переведенных денег.
Одним словом, отступать было куда, но отступать Никс не хотел.
Сто процентов загрузки файлов!
Никс снова набрал пароль и вот они – красавцы: девять мерцавших голубоватой обводкой значков.
Никс тотчас перебросил их на свой терминал и стал распаковывать, выхватывая натренированным глазом перечень графиков и диаграмм.
– Тэкс-тэкс-тэкс… – произнес он, привычно разбрасывая данные по своим папкам, проводя первичную классификацию.
И опять эти графики-призраки, целых двенадцать штук. Ну ладно, с ними потом. Что из реального?
А в реальности данные ритмограмм показывали, что полной перестройки личности не случилось, вшитый процессор, конечно, серьезно повлиял на прежнего Эдварда Чейна, однако получившийся в результате Бернард Бакстер являлся совмещением двух личностей – искусственной и изначальной.
Никс ожидал подобного эффекта, поскольку даже у спившихся бездомных с ослабленным иммунитетом и полным беспорядком в мировосприятии, которых в институте прогоняли через эксперименты десятками, наблюдался определенный барьер сопротивляемости.
Самых крепких, в этом смысле, оставляли в программе доследования, а остальных перевозили в «блок 18», расположенный в сотне километрах от города.
Это была бывшая психушка, некогда заброшенная, но восстановленная благодаря финансированию из личных фондов Никса, и теперь в нее был возвращен медицинский персонал.
Там, после извлечение процессоров, «волонтеров» приводили в более-менее нормальное состояние и возвращали на улицы городов других регионов, где они, в основном, и оставались.
Лишь некоторые прилагали усилия, чтобы вернуться в свой город.
Впоследствии они снова попадались к ловцам Оливера «Динамита» Харта, однако в договоре с ним был прописан пункт о том, что уже отработанные Никсом кадры будут отбракованы.
Никс пролистывал файл за файлом, график за графиком.
Где-то задерживал внимание, где-то задумчиво потирал подбородок, сличая несколько показаний, потом принимался лихорадочно перелистывать дальше, время от времени даже ругаясь.
Это продолжалось около четверти часа, после чего он схватил диспикер и набрал номер Кантора.
– Фил, ты мне нужен – прямо сейчас!
– Сэр, но я уже… по дороге домой, – попытался соврать Кантор.
– Фил, я бы был полным дерьмом, а не руководителем, если бы не знал, о твоей вонючей комнатке, которую ты соорудил позади главной стойки с аппаратурой! Давай немедленно сюда, исследователь хренов, ты мне действительно нужен!
– Уже иду, сэр.
– Давай!
Никс отключил диспикер и швырнул на стол, возвращаясь к файлам.
– Партизаны хреновы.
И снова – графики, отчеты, диаграммы и опять вот они – графики без указания параметров, да к тому же такие разные.
Что они могут означать и откуда вообще берутся?
Примчался запыхавшийся Кантор. Похоже он действительно проникся всей ответственностью этого вызова.
– Давай сюда! – сразу скомандовал ему Никс и подхватив первый попавшийся стул, Кантор придвинулся к креслу босса.
– Смотри сюда, Филипп, – сказал тот и отодвинулся, чтобы Кантору на двух экранах лучше были видны все самые важные документы отчетов.
– Да не может быть! – воскликнул Кантор через десять секунд.
«Умный, сучонок», – подумал довольный Никс. Он сам отбирал кадры для своего института.
– Что скажешь?
– А что тут сказать?
Кантор потер подбородок, подбирая подходящие слова.
– Во-первых, все изначальные предположения можно теперь спустить в сортир…
– Согласен.
– А во-вторых, это первый случай, когда коэффициент сопротивляемости превысил актив инвазивности процессора. С этим нужно работать, сэр. Если мы узнаем, как пройти этот барьер, мы начнем штамповать новые личности, как горячие пирожки.
– Все, молодец. Именно для этого я тебя и вызвал, чтобы ты помог определить – ошибаюсь я или нет. Теперь можешь идти в свою вонючую норку.
Кантор поднялся и вернув стул на место, уже от двери спросил:
– Так, вы все знаете про мой личный проект?
– Ну, а откуда, ты думаешь, у тебя взялся спекторформиттер и двадцать тысяч дро на анонимном счету в сети?
– Мне так неловко, сэр.
– Забей, Фил, кажется у тебя там что-то получается. И пока мы будем делать вид, что я про твой проект ничего не знаю.
– Спасибо, сэр.
– Пожалуйста. И еще, пожалуйста, вали домой, на тебя больно смотреть – лицо какое-то бледно-зеленое.
– Спасибо, сэр.