– Действительно, – сказал тот. – Ну-ка, подвинься…
Лапницкий сполз с табуретки и морщась прошелся по комнате, разминая суставы и потирая копчик.
– Ну что, порядок. Процессор в норме, а место в памяти даже еще осталось… Двадцать три процента.
– Слушай, а куда ему этот процессор вшили? – спросил Лапницкий, глядя на лицо пациента, который пребывал в состоянии электронно-медикаментозного сна.
– Я не знаю. Это делали сотрудники приближенные к Никсу, а я пред ними – пыль дорожная. Ну что, мы можем уходить вместе с этим сундуком?
– Да, можно снимать датчики.
– Он проснется?
– Нет, еще минут двадцать будет спать. Проснется и о нас ничего не вспомнит, поскольку его сознанию придется переварить все то, что теперь находится во временной памяти, а должно стать собственными воспоминаниями. Там, кстати, были панорамы каких-то жилищ.
– И хорошо, чем больше впечатлений, тем натуральнее картинка.
– А ты не думаешь, что он может начать описывать своим знакомым обстановку их квартир, в которых никогда не бывал? – спросил Лапницкий, быстро снимая липучки с датчиками и укладывая их в отдельный кофр.
– Так далеко я не думаю, это прерогатива начальства. Ну что, взяли?
– Взяли, только не торопись, а то ты меня этой тумбой с лестницы сбросишь.
– Оп!.. Подняли, двинулись!
Домой, после сдачи аппаратуры Эрих Лапницкий вернулся уже в одиннадцать вечера. Очень хотелось спать, ведь накануне он допоздна сверял результаты экспериментов своего личного проекта, который в скором времени мог дать Эриху возможность выставить свою кандидатуру на вакансию сотрудника кафедры в «институте Пронского».
В плане финансов это будет понижением, однако в отличие от секретного заведения Никса, Федеральный Исследовательский комплекс академика Пронского, находился на вершине официальной науки и давал перспективы, каждому из его сотрудников. А этих перспектив Лапницкий и хотел. Да что там хотел? Он их попросту жаждал!
Встряхнув головой, Эрих опустился в старое кресло и взяв диспикер набрал номер теперешнего шефа, поскольку узнал, что тот ждет его отчета.
– Сэр, это я…
– Наконец-то, Эрих, я уж сам собирался позвонить вам. Как все прошло?
– Хорошо, сэр. На редкость без осложнений.
– Как прошла загрузка?
– Загрузка прошла штатно. Инженер сказал остались еще двадцать три процента памяти.
– Шикарно! На будущее будем знать! Можно будет закачать пару корректирующих программ. Что-нибудь еще?
– Ну…
– Эрих, мы не в Академии.
– Да, сэр. Снова были паразитные окна. Сами открывались.
– И?
– И графики, сэр.
– Сколько?
– Двенадцать.
– Прогрессия, однако. В прошлый раз мы фиксировали только девять.
Слышно было, как босс вздохнул.
– Сэр, что вы думаете? Можем мы и далее игнорировать эти «призрачные» графики?
– «Призрачные»?
– Это инженер ваш придумал – Айк-Яо.
– Понятно. Как он себя показал?
– Хорошо. Лишнего не болтал, на абсолютные знания не претендовал, тумбочку таскал исправно.
– Идеальный инженер?
– Да, сэр. Идеальный.
– Что скажете по объекту?
– С ним не все ладно, сэр. Есть признаки альтернативной организации.
– Что именно?
– У него в квартире был бардак – согласно легенде о двухнедельном запое.
– Да, и что?
– Он вернулся с первой своей смены на новом месте и навел порядок. Даже стены помыл с моющим средством. Мы такого не предполагали.
– Да, не предполагали. Что думаете?
– Полагаю он самостоятельно преодолел стадию двуличности и теперь он, более – его предыдущая личность, чем новая.
– Интересно. Массивы где?
– Уже на нашем сервере. Обрабатываются.
– Отлично. Ладно, встретимся завтра и договорим.
Никс намеренно свернул разговор, потому что ему не терпелось поскорее взглянуть на результаты снятых Лапницким ритмограмм.
Торопливо набрав пароль доступа к серверам, он стал ждать, глядя на вращающийся кодек заставки с просьбой подождать – обработка данных еще продолжалась.
Пару минут Никс ждал, нервно барабаня пальцами по столешнице, но потом решил вернуться к предварительным расчетам сметы на новое оборудование.
Однако, расчеты никак не складывались, поскольку линейка загрузки продвигалась к ста процентам и все мысли Никса были о том, что он обнаружит в этих отчетах.
Сейчас его институт находился в непростой ситуации.
Со всех сторон его поддавливали конкурирующие структуры и всех ближе к его лидирующей, в этом направлении позиции, подобралась «техническая школа Лоуба», имевшая глубокие корни в оборонных структурах.
Долгое время они специализировались только на технических и суб-физических дисциплинах с глубокой проработкой поставляемых наукой теорий, однако последние семь-восемь лет открыли биологическое направление и благодаря «пересаженной» из одного периферийного центра лаборатории сразу пошли в гору.
И вот теперь, дошли до позиций Никса, которые он, последние десять лет, достаточно успешно защищал, отбивая атаки на финансовые фонды.