– Вот, посмотри, эти графики отражают понятную нам структуру… По крайне мере – понятную мне. Видишь?
– Вижу.
– Их всего девять. Но вот тут появились еще двенадцать графиков, о которых я понятия не имею – какие они отражают процессы или функции.
– Ты сейчас пошутил, да?
– Да вот ни хрена… – сказал Лапницкий, всматриваясь в призрачные кривые неизвестных параметров.
– И… что это значит?
– Ничего особенного, в науке это называется «антиправилом Чирковского».
– Я о таком не слышал, – признался инженер.
– Не ты один. Даже те, кто слышал и знает, о чем оно, делает вид, что не в курсе, если хочет остаться на своей должности или при своем гранте.
– И в чем это антиправило?
– Оно в том, что наши правила ни на что не годятся. Оно гласит, что всякое явление имеет значительно большее количество характеристик, чем записано в учебниках, а потому теоретически обоснованные и практические действия очень часто не согласовываются, приводя эксперименты к необъяснимыми неудачами.
– Потому, что мы не в состоянии учесть все факторы?
– Вот именно. Дополнительные факторы есть, а мы их не видим.
– Или отказываемся видеть? – усмехнулся инженер.
– Качество такого зрения зависит от высоты кресла, которое ты занимаешь в «Замке науки».
– А, знаю, в технической практике это тоже есть! Это когда всякая теория, в конце концов, заканчивается на подогнанных под статистику эмпирических закономерностях.
– Я в ваших железках ничего не понимаю, так что извини. Помимо «антиправила», которое я, конечно же не признаю и считаю абсолютным еретиканством, удивляет тот момент, что эти характеристики неким образом очутились на наших экранах.
– Они даже без обозначений, просто графики, – добавил инженер всматриваясь в «призрачные» характеристики. – Будешь докладывать начальству?
– Никсу – намекну, а если ты насчет академического, то я не сумасшедший, у меня через полгода защита докторской.
– Пишешь докторскую? – усмехнулся инженер, не отвлекаясь от изучении непонятных характеристик и стараясь обнаружить между ними, хоть какую-то закономерность. – Может просто глюк программы? У нас, кстати, научная степень большая редкость, люди предпочитают деньгами.
– Счастливчики. А у нас до хороших денег без формальной степени не допускают. Нет, это не глюк, у меня тут фильтр стоит для переборки кодов, поэтому долго загружается. Короче, глюки исключаются. Что там, кстати, с твоей готовностью?
– Подвинься.
Биолог встал с узкого табурета, от долгого сидения на котором начинал болеть копчик. Зато он удобно раскладывался на стойке тумбы с аппаратурой и это позволяло обойтись без отдельного стула, который прежде приходилось таскать за собой дополнительно.
– Блин, какой же твой табурет неудобный, – проворчал инженер, занимая место перед терминалом.
Его пальцы забегали по двухъярусной клавиатуры, время от времени, включая регистры на третьем ярусе и биолог отметил, что инженеров готовят неплохо, ведь сам он изучал третий регистр с платным коучем, который своими расценками на три месяца вогнал его в режим жесткой экономии.
– Ага, вот! Пришли два блока, а два еще в обработке, так что можем начать загрузку!
– Чего так орешь? – спросил Лапницкий, занимая место инженера и немного завидуя Айк-Яо.
Возможно, тот тоже экономил для дополнительного обучения, но почему-то Лапницкий сразу решил, что инженеру умение третьего регистра досталось бесплатно.
– Откуда такие нервы, коллега? – спросил Айк-Яо, освобождая неудобный табурет.
– Неоткуда. Просто думаю, что делать с этими непонятными графиками.
– Забудь. Если тебя так уж сильно прессуют по идеологической линии, тупо исполняй инструкции.
– А как же принципы? – уточнил биолог, быстро пролистывая контрольные кадры полученной информации.
Это было больше, чем он ожидал. Помимо историй тут присутствовали полноценные оцифрованные панорамы каких-то квартир. Картины на стенах, облагороженные туалеты, блестящие ванные и кухонные столы с дорогими мейдерами.
– Так что, файлы годные?
– Да, как будто. В нормальном режиме я бы их еще прогнал через фильтры, но сейчас на это нет времени.
– Экспромт – всегда риск.
– Вот именно. У вас тоже так говорят?
– Так говорят везде. Поехали уже, философ, а то я на тебя в «академку» стукану.
Лапницкий засмеялся и включил загрузку.
Непонятные показатели сразу исчезли и появилась однозначная позиция с процентами загрузки. Причем на всех экранах.
Это как-то успокаивало. Можно было немного расслабиться не погружаясь в принципиальные вопросы.
«Академкой» называли «Дисциплинарную инспекцию академии наук», следившую за тем, чтобы троны правителей «Замка науки» не пошатнулись.
Это была строгая и эффективная организация, своевременно замечавшая «злые семена» и убиравшая их еще на стадии студенчества и «кандидатского» уровня.
Те бунтари, кто успевал покаяться, проходили дальше и гармонично встраивались в систему. Людей разной степени одаренности в науке хватало, но только не дураков.
– Ну, мы загрузили все четыре потока, которые ты принял, – сообщил через какое-то время Лапницкий и продемонстрировал инженеру пустые экраны мониторов.