Открыл встречу российский посол с рыхлым, как бы обмякшим лицом. Говорил, словно все видел из спокойного уголка мира, куда вырвался из хаоса. Демократия – форма существования порядка в подчинении законам. У нас есть все предпосылки, чтобы демократическое государство наступило. Трагедия в том, что нет хорошей бюрократии. Из-за этого – неуправляемое государство – слишком тяжел генетический фонд. Главное должно быть в душах, а не в экономике. В созидательной идее. Не хотят этого – и гражданская война. Наше поражение – не от Запада, а от себя. Но проиграл тоталитаризм, а не мы. Свобода не приносит счастья, она – свобода для выражения. А у русских – еще и воля, анархистская. Скучно подметать, не романтично. Обычная историческая колея: номенклатура пользовалась партийными лозунгами, теперь ими пользуется демократия.
Меня покоробило – это о моем романтизме, неумении оценить реально ситуацию.
Благожелательный американец-искусствовед, участник наших диспутов, отстраненно отмечал черты русских: у вас утопические представления о демократии. Вы считаете, что это мир, где все возможно, а не мир напряженного труда и борьбы. У вас нет качеств свободного предпринимательства. Будут очень большие стрессы – или побежите из страны спасаться, или обратитесь к алкоголю и наркотикам – универсальному средству психологического бегства из проблем.
– Но русские – стоики, – прервал его благожелательный и радушный мой покровитель, пригласивший меня – терпеливы в своих лишениях, изобретательны, и выдержат испытания хаосом. У них природная способность восстанавливать физические и духовные силы. Вкус свободы возбуждает человека, и поможет русским. И в отличие от Запада, русские не обучены безжалостному эгоизму капиталистического общества.
Участник нашего общественного движения философ-эмигрант с пронзительным твердым взглядом на скорбном лице, настаивал:
– Россия – не только русский мир, это мир синтетический, из многих кровей и культур, религий. Америка восточного типа. Америка в силу неукорененности – второе после России слабое звено иудео-христианской цивилизации. Возможно новое переселение народов, поскольку становится тесно, и нынешние глобальные проблемы связаны с этим.
Американец-искусствовед продолжал тем же менторским тоном:
– Русские должны привыкать к тому, что они утратили свою былую сплоченность. Члены этой семьи вдруг обнаружили, что могут искать свою выгоду в любом направлении. И – только за себя. Уже есть два блага демократии: можно добиваться успехов в области бизнеса, и – быстро получать информацию.
Мне такая голая практичность не понравилась.
– Сейчас побудительные символы к труду полностью изменились, – горячо возразил я. – И – полная открытость в средствах массовой информации.
Все тревожились: что несет новый миропорядок в России? Кроме суровой реальности с беспощадной борьбой за выживаемость.
Говорили взволнованно, что Горбачев значимо снизил опасность ядерной войны. Но ядерное оружие не уничтожено, а только средства доставки, мир направлен на новые виды оружия.
На откровенное изложение мной событий в России на основе деятельности общественного движения «За новый мир» гости задумались. Из сочувствия нам, признавали, что и у них все не так ладно. Приводили слова нового пророка Френсиса Фукуямы: после отказа от глобальных задач национальные интересы не являются решающими для национальной безопасности. США сменила национальные интересы – от крайностей изоляционизма дошла до вовлечения в мировые дела. И стало крайне затратно и опасно, ибо стала выполнять роль защитника всей цивилизации.
Знакомый французский философ, лысый еврей с отвислой губой, побывавший на диспутах в нашем Движении, из сочувствия к нам заверил, что сейчас западные демократии тоже переживают двойной кризис доверия – общества по отношению к своим институтам и классу, и граждан и народов между собой. Война заложена в самой структуре международного пространства, в многочисленности государств и отсутствии верховной власти. Но современное общество индустриальное и гражданское, не военное, стремится больше к богатству, а не славе. Международная система легче организуется экономически, чем политически. Элементы совместного управления и мировой организации есть – консенсус, слияния, способность восприятия мировых проблем. Но еще существует анахронизм биполярного равновесия, актуальны договора о разделах территорий. Мы вступаем в новое средневековье – анархия, конфликты, религиозные банды, открытая ненависть.
– Вы влиятельное движение, – обратился он ко мне. – Не совсем понятно, в чем ваши цели.
Я загорелся:
– Мы помогаем строить новый мир, еще неизвестный для вас! Это будет нечто новое для цивилизации. Хотим привить нравственность к дичку экономики.
Показалось, что все усмехнулись. Правительству России перестали давать кредиты, не было доверия должнику. И моему Движению ждать было нечего.
Но удалось собрать кое-какие средства для продолжения работы влиятельного в России Движения «За новый мир».
