Тот же усадебный двор, что и во втором действии. Время – через четверть часа после любовного признания Елены.
Мария и Голиш, подпасок, волокут вниз по лестнице деревянный ларь. Из дома выходит приготовившийся к отъезду Лот и медленно, в задумчивости пересекает двор. Близ поворота, ведущего к трактиру, он сталкивается с Гофманом, который спешит ему навстречу через ворота.
Гофман
Лот. Это мало поможет и тебе и мне.
Гофман. Ах, если бы ты… Ну подумай сам! Ничего уж не поделаешь. Я же тебе говорю: совесть меня совсем замучила. Я уже почти доехал до Яуэра и вот вернулся… Ты же видишь: вернулся потому, что серьезно переживаю… Куда ты направляешься?
Лот. Сначала в гостиницу.
Гофман. Только не это!.. Я, право, не заслужил. Я понимаю, что тебя все это глубоко обидело. Двумя-тремя словами такое, конечно, не исправишь. Но, послушай, не отнимай у меня случая… не отнимай возможности доказать тебе… Вернись… Останься хотя бы до завтра. Или, знаешь… до моего возвращения. Я должен еще раз поговорить с тобой не спеша… Ты же мне не откажешь?
Лот. Если это тебе так необходимо,
Гофман. Очень!.. Даю тебе слово. Мне очень важно!.. Так пойдем же! Пойдем же! Пойдем!.. Не убегай! Идем!
Оба уходят.
Служанка и подпасок тем временем погрузили ларь на тележку, Голиш берется за лямку.
Мария
Парень
Мария. Эх, глупый малый!
Парень. Ну, будь по-твоему.
Фрау Шпиллер
Мария. Чего вам еще?
Фрау Шпиллер
Мария. Черта лысого я ей пообещаю!.. А ну, тащи, Гош!
Фрау Шпиллер
Мария
Фрау Шпиллер – за ней.
Через ворота входит Баэр, по прозванию Гопля-Баэр. Это долговязый, зобастый человек. Он бос, без шапки, в коротких потрепанных штанах. Сохранившиеся вокруг широкой плеши волосы свисают до плеч темными, грязными, спутанными космами. Он шагает широко, степенно, таща за собой детскую колясочку, наполненную песком. У него безбородое, безусое лицо. Этот крестьянский парень в возрасте лет двадцати с лишним оставляет впечатление полной запущенности.
Баэр
Из дома выходят Гофман и Елена. Она слегка бледна, в руке у нее пустой стакан.
Гофман
