— Джози не будет до следующего утра. Обычно в таких случаях ее заменяет другая женщина, но она нездорова, сегодня ночью дежурит моя старшая сестра. — Карен взглянула на настенные часы. — Синтия будет здесь через полтора часа. Ты побудешь до ее прихода?
— Разумеется.
— Ним, сейчас здесь должен появиться Джимини, привратник, ты его встретил, когда пришел сюда в первый раз. Тебя это не смущает?
— Черт с ним, с Джимини! Я здесь, и я остаюсь.
— Я рада, — улыбнулась Карен. — Там еще осталось немного вина. Может, прикончим бутылочку?
— Неплохая идея. — Ним сходил на кухню, открыл каберне и, вернувшись в комнату, разлил его по бокалам и стал помогать Карен, поддерживая ее бокал, пока она старалась его пригубить.
— Какое чудесное тепло растекается по телу, — сказала она. — Это от вина, но, наверное, не только от него.
Он импульсивно наклонился вперед, взял ее голову в ладони и еще раз поцеловал. Она страстно ответила ему. Но этот поцелуй оказался более продолжительным. Потом он неохотно отпрянул, но их лица оказались рядом.
— Нимрод, — прошептала она.
— Да, Карен.
— Думаю, мне пора в постель.
Он почувствовал свой учащенный пульс.
— Скажи, что мне делать.
— Для начала выдерни электрошнур из штекера сзади кресла.
Ним сделал, как ему было сказано. Соединительный шнур автоматически скрутился на катушку, как только электрическое питание аппарата переключилось на батарею. На лице Карен заиграла озорная улыбка.
— Следуй за мной!
Управляя креслом посредством электрического пульта с поразившим Нима изяществом и проворством, Карен выкатилась из гостиной через холл в спальню. Там стояла односпальная, аккуратно разобранная кровать, около которой горел ночник, отбрасывая блеклый свет. Карен развернула кресло, оказавшись спиной к кровати.
— Вот. — Она с ожиданием посмотрела на Нима.
— Ну и что дальше?
— Ты поднимешь меня из кресла, найдешь точку опоры, как при игре в гольф, и положишь на кровать. С Джози мы пользуемся специальным ремнем. Но ты сильный, можешь поднять меня на руках.
Мягко, но уверенно он поднял Карен, ощущая теплоту ее тела. Затем, выполняя инструкции относительно дыхательного аппарата, включил стоявший около кровати небольшой респиратор Бенталя и услышал, как он заработал. Манометр показывал давление пятнадцать фунтов. Нормой считалось восемнадцать вдохов в минуту. Ним вложил трубку респиратора в рот Карен. Она сделала несколько вдохов, и давление поднялось до тридцати. Теперь она уже могла обойтись без пневматического пояса, который носила под одеждой. Карен сказала:
— Позже ты наденешь мне внешний респиратор. Сейчас пока рано.
Она лежала на кровати, раскинув длинные волосы по подушке. Ниму вдруг пришла в голову мысль, что эта картина наверняка вдохновила бы Боттичелли.
— Что мне делать теперь? — спросил он.
— Теперь… — В тусклом свете ночника он снова заметил вспыхнувший на ее лице румянец. — Теперь, Ним, ты разденешь меня.
Глаза у Карен были полузакрыты. Руки Нима дрожали, он спрашивал себя, реально ли то, о чем он думал. Еще совсем недавно он внушал самому себе, что любовь с Карен — это любовь без секса, в то время как обычно у него получалось наоборот, то есть секс без любви. А может, он ошибался? А если у него с Карен возникли бы любовь и секс одновременно? Но если бы это произошло, не стал бы он презирать себя за то, что так бесцеремонно воспользовался ее физической беспомощностью? Может ли, должен ли он так поступать? На него свалился кошмарный клубок, похоже, неразрешимых вопросов, просто-напросто нравственный лабиринт, в который он сам себя завел…
Ним расстегнул блузку и приподнял Карен за плечи, чтобы вынуть руки из рукавов. Бюстгальтера вообще не было. Ее маленькие груди отличались изящной формой. Крохотные соски едва подняты вверх.
— Поласкай меня, Нимрод, — мягко скомандовала Карен. Подчиняясь, он погладил ее груди кончиками пальцев, потом опустился на колени и поцеловал, сразу почувствовав, как напряглись соски.
— О, это классно, — прошептала Карен.
Чуть позже она проговорила:
— Юбка расстегивается с левой стороны.
Так же осторожно он расстегнул и снял юбку. Когда Карен оказалась полностью раздетой, сомнения и страхи все еще одолевали его. Но его руки не переставали ее ласкать, медленно и умело перемещаясь по телу. Теперь-то Ним точно знал, что она этого страстно желает. Нежные нашептывания не оставляли никаких сомнений. Несколько мгновений спустя она тихо сказала:
— Я хочу тебе кое-что сказать.
— Я слушаю, Карен, — тоже шепотом проговорил он.
— Я не девственница. У меня был парень… Это случилось, когда мне исполнилось пятнадцать лет, как раз перед тем, как я… — Она замолчала, и он увидел, как по ее щекам потекли слезы.
— Карен, пожалуйста, не надо продолжать!
Она покачала головой.
— Я хочу сказать тебе об этом. Потому что хочу, чтобы ты все знал. Дело в том, что с того времени у меня больше никого не было.
Когда он наконец понял и осознал смысл сказанного, прозвучал вопрос:
— Не хочешь ли ты сказать?..
— Я хочу тебя, Нимрод. Все время. Сейчас!
