Весёлость курианца была напускной, он имел в виду как раз обратное, что выйти на исполнителя было бы самым простым и спасительным. Но невозможным для нас. Придется искать заказчиков. Только болтать на тему обряда Кир Вар мог с кем угодно. Помимо меня неограниченное количество людей интересовалось древностью. Значит, круг подозреваемых крайне велик.
– Не-а, милашка, – повела плечами я, расправляя спину, и глупо хихикнула. – «Обряд трёх» свергает одну правящую династию Хиссы и усаживает другую, названную всего тремя магами, потомками главных родов. Это свержение власти, дорогой.
– Это как? -Брови курианца поползли наверх.
– Три провинции однажды дали право одному роду возглавить их, – вспомнила я слова Вара в одном из просмотренных писем. – Этот ритуал перед лицом магии, поклявшись светом, назвали Чтисуриус. И значил он, цитирую: «…что трём даровано всё в одноми у троих власть, как у одного».
– Короче: один за всех, и все за одного? – теребя подбородок пальцами, выдавил из себя верховный канцлер.
– Раньше Хисса называлась иначе, на Мирский манер. Чтисса – три единицы, – будто размазывая слова по мокрому стеклу, приглушенно и со скрипом заявил Грек. – Теперь она Хисса. Три провинции вполне могут стать тремя государствами.
Воцарилось молчание. Моё сердце бухало в груди, пропуская через себя кровь вперемешку с чувством опасности, выталкивая смесь в вены, разнося по всему организму осознание скорой беды. Моё сердце било в набат, лёгкие разрывались от нехватки воздуха, глаза наполнились слезами.
– Ультиматум, – выдал верховный канцлер. – Будет ультиматум нынешней власти и возможность подмять её под себя.
– Полагаю, ты прав, – кивнула бабушка. – В стране «Фол», и если бы хотели, то обряда не допустили. Желают быть теневыми лидерами, превратить нынешнюю власть в марионеточную. Или того лучше – украшение дворца. «Фол» тоже укладывается в эту схему.
Её движения и слова были непривычно заторможенные, точно у заводной куклы старого образца, которые лет сто как сняты с производства из-за нерентабельности. Только куклы обычно красивые, у них гладкая сияющая кожа, блестящие глаза. Энн же за пару часов постарела, изменилась, осунулась. Стала похожа на потрёпанную игрушку, которой место на свалке. Мне жаль её, хочется обнять, прижать крепче к себе и заверить бабушку, что мы всё исправим и правда на нашей стороне.
– А что, – расслабленно откинулся на спинку кресла курианец, – в эту формулу укладывается своеобразная чистка в высших эшелонах государств, которая происходит сейчас. Сделают марионеткой Зимнего и его приемника, посадят на нужные места советчиков у правителей бывших колоний, и континент ждёт иная политика и другие взгляды на мир, во всех смыслах этого слова.
– Что делать будем? – встрял немногословный Грек Жар.
Всё это время он сидел с отрешенным лицом, словно отбывал повинность. Когда я переплелась с ним взглядом, то у меня мороз по коже пробежал. Один из сильнейших стихийников континента сидел напротив меня. Я поняла это по его зрачкам – они совсем как у Суверена налиты светом. Но почему?..
Я не знаю, каким образом высказать мысли, которые просятся из меня, из моей головы, души, тела наружу. Вот в чём загвоздка! Меня окружает родня Зимнего, и это не афишируется. Спасение родных? Правовая уступка? Как они решают, кому быть королём, а кто будет вечным мааром, пусть и богатым, но без права заявить о своих корнях?
– Ты часом не родня правителя Куры? – не подумав, ляпнула я, обращаясь к Еву.
Тот удерживал мой взор не меньше минуты, а потом расхохотался, звонко, по-мальчишески. Его смех подхватили все, кроме Дона Мира.
Я смотрела на этот смеющийся зверинец из мааров, как на нечто экзотическое и ядовитое. Мне не нужен ответ, я его знала, только стало жаль, что наш с Эраном роман оказался таким коротким. Я встала, трансформировалась, разорвала заклинание бабушки и в абсолютной тишине покинула помещение, бросив на прощание:
– Теперь вам будет легче отыскать заказчиков по своим каналам.
Сомнений не осталось: эта война – только моя война, где мои близкие в заложниках. До них никому дела нет, кроме меня. Пора встряхнуться, приняться за дело, ради которого меня наняли и пообещали вернуть всё, что досталось от щедрот суверена.
К бою, Мина! Але-гоп! Гоп-гоп! Зрителей не много, так как это эксклюзивная театральная постановка. Вперед! Как ты умеешь.
– Мина!
Бабушка догнала меня на лестнице, когда я спускалась к выходу. Лицо встревоженное, на щеках румянец, словно расползшиеся укусы экзотического насекомого. Я смотрела на неё, держась за ручку двери. Электронный замок щелкнул, и мне оставалось толкнуть глухое полотно, чтобы оказаться на воле. Но я медлила, сверяясь со своими ощущениями, тормозила.
