– Ладия познакомилась с Варом случайно, и он прилип к ней, будто колючка, – продолжала Энн, а я не смела открыть глаза. – Он писал какую-то научную работу, и ему требовались данные. Ладия сказала ему о древнем обычае не сразу, но увлеклась этим… Он увлёк её. А потом эта смерть… Твоя мама так и не сказала, почему согласилась помочь учёному. Она только твердила, что можно всё изменить. Я после её смерти перерыла весь фолиант вдоль и поперёк и не поняла, что именно собралась менять Ладия.
Я тяжело вздохнула и распахнула веки. Теперь можно – слёзы высохли и не так больно слушать рассказ Энн.
– Ты дашь мне прочесть? – тяжело сглотнув, поинтересовалась я. – Фолиант.
– Конечно, – улыбнулась бабушка.
– Есть проблема, – сжав кулаки в нерешительности, сказала я. – Мне снова видится тень.
– Это нормально, суверен творил над тобой Наложение и обнаружил другое, с которым ты всё еще ходила. Тень, он его сразу узнал. Он поступил мудро, когда развеял заклятие и дал второму Дару заполнить твоё существо. Ты теперь многое можешь видеть или предвидеть. Он общался со мной после вашей встречи в его комнате, и я подтвердила, что ты… Необычна. Он сказал, что сохранит это в тайне. Нечего бояться.
В дверь постучали, и она тут же распахнулась. Эран влетел в комнату запыхавшийся, взъерошенный. Он бросился ко мне, но остановился, заметив Энн. Бабушка хохотнула и махнула рукой:
– Да здесь она, не переживай. Я специально вас всех запутала, чтобы вы по дому побегали и нам дали поговорить без спешки.
– Энн, я… – начал Эран и запнулся.
Он приблизился ко мне, уселся на кровать и аккуратно взял мою руку, погладил пальцы.
– Энн, – обратилась я к бабушке, – может я пойму, в чём Кир Вар смог убедить мою маму? Да и вообще хочу заняться учёным, его статьями, знакомствами, пока Дон, Ев и Грек трясут свои Секретные канцелярии. Будем заходить со всех флангов, глядишь, и заловим кого-нибудь.
– Мина, там нет того, о чём мы говорили с тобой, – покачала головой бабушка.
После нашего общения она словно встрепенулась, сбросила несколько десятков лет и превратилась в ту самую Энн, которую я знала и любила в детстве. Энергия пульсировала в её теле, жгла, подталкивала к действию. Румянец на щеках теперь не выглядел болезненными укусами, а украшал, придавал молодости ее лицу. Глаза светились счастьем, а губы улыбались. Моя любимая, родная Энн. Моя Энн. Моя.
– Принеси, и без разговорчиков, – хмыкнула я. – Где ты эти старые пергаменты хранишь? А? Давай уже, разоружайся.
Вместо ответа бабушка достала из кармана платья дартак. Он был маленький, размером с перепелиное яйцо, не больше. Она сместила две половинки, набрала только ей известные координаты и направила появившийся из недр механизма луч на стену. Пространство будто разорвалось, и в нём образовалась ниша. Странно, переход не соединил две точки, и в рваной дыре я видела лишь преломляющийся свет и волновое марево.
Энн поднялась из кресла и шагнула туда. Я подскочила и рванула за ней, следом и Эран переступил через края портала. Энн снова повернула дартак, но половинки совмещать не стала. Проход закрылся, а мы оказались в замкнутом пространстве, в норе с расширяющимися стенами. Я пыталась дотронуться до них, но не могла – они, словно ускользали, прогибались, держась от рук на расстоянии и сохраняя его. Мы парили в невесомости, как и древние книги в тяжелых окладах, украшенных камнями, и свёрнутые в трубочку, перевязанные верёвкой с печатью листы.
– Это мой сейф, милая, – раздался приглушенный голос Энн.
Я посмотрел на неё и улыбнулась. Пожалуй, всё, на что я способна сейчас. Бабушка воспользовалась технологиями, чтобы сберечь свои бумаги там, где их не найдут, в другом, таком изменчивом, неподвластном магам и людям мире.
– Не этот мир, – прошептала я, и свой собственный голос не узнала. – Ты укрыла всё, чем владеешь, в чужом мире.
– Подходящее название для сейфа, – согласилась Энн. – А вот и тот фолиант.
Она ухватила тонкую книжку в жестком переплёте с вензелями по бокам. Скорее уж папка, чем книга, но мама хотела что-то изменить при помощи неё, и Вар за это уцепился. Мне никто не мешает заниматься его научными изысканиями и пытаться увидеть то, что увидела мама. Одно другому не мешает, так ведь? Вот-вот, к тому всё и ведётся. И мир спасу, и корону, и со своей судьбой разберусь. Только времени мало- в конце недели совет по «Фолу».
И к чему я про него вспомнила? Ни на чём конкретном сосредоточиться не могу. Мысли – помесь блох с тараканами, скачут и разбегаются.
Энн снова раскрыла портал, и мы вывалились в моей комнате. Я села на полу, скрестила ноги и предупредила, что никуда не двинусь, пока не просмотрю. Никто спорить не стал. Все разместились кто куда, а я открыла книгу и прочитала документ. В нём предсказуемо говорилось об обряде, который стал законом.
Охо-хох… Ладно, я упорная.
