А конкретно кабачками очень увлекся сосед Соны и Алексея по лестничной площадке, профессор из Тимирязевки. Очень интересная там жила семья: этот профессор женился на вдове своего сына, погибшего в войну, сказав, что «если сын не успел род продолжить, то кто-то должен этим заняться». И занимался довольно успешно, у них уже трое детей родилось. Но гораздо более успешно он занимался тепличным овощеводством, а в последнее время он увлекся малораспространенной еще в СССР культурой — кабачками. В теплицах основной проблемой было то, что грунт очень быстро поражался всякими вредителями, вывести которых было крайне трудно, а Михаил Иванович придумал грунт засыпать в бочки — и в этих бочках, наполненных компостом, кабачки росли просто бешеными темпами. А он, заметив, что если незрелые плоды срезать, то появляются новые, теперь ставил эксперименты по выбору наиболее подходящего времени для их сбора — и соседние магазины просто ломились от маленьких кабачков. Не совсем, конечно, уже ломились: после того как в Академии напечатали небольшие брошюрки с рецептами разнообразных блюд из кабачков, их народ стал довольно шустро раскупать, но дефицитом (по крайней мере в районе) они еще не стали. Правда, «дефицитом» стала ночная тьма в крайних домах района, ведь теплицы сияли оранжевым светом круглосуточно — однако и это было все же «временным неудобством»: тепличный комбинат уже обсадили несколькими рядами деревьев и лет через несколько они это «ночное сияние» должны были от города прикрыть.
Хотя деревья сажали вовсе не для того, чтобы людям спалось лучше, да и сажали их не только здесь. Алексей, еще только приехав в нынешнюю Москву из Белоруссии, очень удивился тому, что в Подмосковье лесов почти вообще не было. Он тогда специально народ порасспрашивал и выяснил, что «до войны» тут лесов и не было, их еще до революции почти все свели «на дрова». И после революции начатое продолжили. И только после войны, уже в конце сороковых, руководство озаботилось лесопосадками. Но пока еще размеры этих лесопосадок воображение не поражали и леса в основном высаживались вокруг частей воздушной обороны столицы.
Впрочем, понятие «вокруг» — оно довольно растяжимое, лесопосадки, например, вдоль бетонки уже на несколько километров от дороги посадить успели. Но кое-где леса сажали и «просто так», в качестве «зеленых легких столицы»: например, вокруг Химок под лес отвели несколько тысяч гектаров. Хотя Михаил Иванович, посмеиваясь, говорил, что лес там посадили колхозники, чтобы «бесплодные поля у них с баланса сняли», ведь планы по сдаче зерна определялись размером пахотных угодий.
Сосед вообще был человеком очень интересным, он довольно часто приглашал Алексея с Соной по выходным «почаевничать» и рассказывал очень много интересного по Москву, в которой почти всю жизнь прожил, интересно описывал жизнь в стране до войны и после нее — но, конечно, больше всего он рассказывал про биологию вообще и сельское хозяйство в частности. Очень интересно рассказывал — и Алексей даже начал подозревать, что участок у деревенского домика в полгектара размером — это зло. Потому что под воздействием рассказов соседа квартира несколько преобразилась: подоконники заполнили горшки с какой-то рассадой, у Соны ящик ее письменного стола с невероятной скоростью заполнялся разными семенами…
Прикинув потенциальные масштабы намечаемых женой «плантаций», парень снова отправился на «опытный завод» и заказал рабочим «средства малой механизации». Мотофрезу, такую же, какую он в прошлой жизни на дачу купил. Не самую простую с небольшим дизельным двигателем — но как были устроены бензиновые мотофрезы, он не знал, а эту ему пришлось в свое время неоднократно чинить. То есть вопрос как изготовить бензиновый мотор нужной мощности у него затруднений не вызывал, но у дизеля-то момент заметно больше, чем у карбюраторного мотора, поэтому, как прикинул Алексей, и трансмиссия здесь окажется попроще. А за заводе рабочие действительно очень опытные, для них что бензиновый мотор, что дизель — разницы существенной не было.
После завершения заседания, посвященного предстоящей посевной, Иосиф Виссарионович поинтересовался у Лаврентия Павловича:
— А как там наш партизанский гений поживает?
— Судя по всему, неплохо. Перевез к себе девочку, которую он в войну от полицаев спас, вместе с сестрой младшей, они сейчас в десятом классе учатся, а он им в учебе помогает. Вроде в институты их готовит, причем, насколько известно из очень достоверных источников, готовит их на математиков. Хотя эти же источники говорят, что решение там принимала Сона, жена его.
— Он что, в подкаблучника превращается?
— Уверен, что нет. Он очень много времени проводит и работая над машиной своей вычислительной, точнее, объясняя тем, кто над ней работает, разные непонятные вещи. А сейчас на заводе медоборудования вообще странный заказ разместил, кстати, очень в тему нынешнего совещания: небольшую машинку для пахоты приусадебных участков. С дизельным мотором машинку!
— То есть новый трактор…
