– В таком поле обязательно должна быть хотя бы маленькая лазейка. Если не всех, то отправьте меня туда одного – я смогу отключить энергетическую установку, – предлагает он, и капитан предсказуемо протестует. И злится.
– Вы не пойдете туда один, Лафейсон, – цедит Кирк сквозь зубы. – Это все равно что свору гиен накормить свежей падалью.
– Как всегда: собственное эго дороже чужих жизней? – парирует Локи, разглядывая свой испорченный маникюр и притворно вздыхая. Теперь убить его хочет не только Кирк, но и весь мостик. И что удивительно, вулканец во главе этого списка.
– Включая и вашу, – Джим все еще держит себя в руках, но не может не признать, что Лафейсон в чем-то прав. Упаси Бог, не из-за пристрастности Кирка, а на словах о лазейке. И стоит только это сделать, как к нему тут же боязливо оборачивается Чехов.
– Капитан… мы обнаружили семисекундный сбой в поле. Когда армада усиливает огонь, в части секторов возникает дестабилизация. Это еще не полноценная брешь, и наш транспортатор…
Он умолкает, отвлекаясь вместе с Сулу на новый маневр. «Энтерпрайз» встряхивает, офицеры докладывают о повреждениях, а Джим прикусывает щеку изнутри – опять все летит к чертям!
– Мы продолжаем терять время, – и ехидный голос Лафейсона ничуть не делает ситуацию лучше.
– Скотти! Что с нашими транспортаторами? Мы можем перемещаться? – Кирк не дает себе задуматься, слушая сейчас только свою интуицию, и останавливает Спока жестом – времени для препирательств у них тоже нет.
– Все хреново, капитан, – Монтгомери воет каждый раз, когда громят их детку. – Зазор слишком маленький и нестабильный. Один человек, максимум два, если мы пожертвуем собственными щитами на какое-то время. И то – я не гарантирую, что все доберутся до места назначения.
– Отлично, готовься, – Джим продолжает злиться, поднимается с кресла и спешит в транспортаторную вместе с Лафейсоном.
– Капитан, – только одним этим словом последовавший за ними Спок выдает все, что хочет сказать. Все, что вертится в голове у самого Джима. У всего мостика. Но если бы у них был другой выбор…
Скотти настраивает механизмы, усиливает сигнал передачи и не отвлекается от вычислений. Но когда Лафейсон становится на площадку, взгляды всех присутствующих обращаются на него. И капитана. Продолжающего «восторгаться» сложившейся ситуацией.
– Никто не расстроится, если вы не вернетесь, – говорит он тихо и с остервенением, на что Локи только обворожительно улыбается.
– И тебе удачи, капитан.
***
В следующий раз, когда он встречает его, «детеныш» уже – рослый юноша 17-18 лет. И снова хватает только одного взгляда, чтобы у него сбилось дыхание и фальшиво застучало сердце. «Детеныш» неистово похож на Тора. Те же волосы и прическа, что были у брата, когда он видел его в последний раз, те же глаза цвета ясного полуденного неба в зените, тот же лихой разворот плеч, крепкие руки, рост выше среднего и подтянутая фигура.
Он вздрагивает, спотыкается на ровном месте и прикипает взглядом так, как будто покойника увидел. А в детстве их схожесть не была так ярко выражена… Он наблюдает за ним целый вечер, но потом внешнее сходство отходит на второй план.
У него та же залихватская улыбка, что и у Тора. Те же неистовость, ярость и жажда схватки – пьяная драка в баре мигом превращается в побоище с десятком участников. У него та же слабость к алкоголю и поиску приключений в подпитии – и пропасть – не бездна, и космос – детская песочница. Та же разнузданность, похоть и распутство – ко всем полам – хоть где-то отличие – Тор обычно выбирал женщин: соратниц, служанок или мидгардок.
Вот только еще он азартен в играх, мастерски блефует и врет так, что ему поверил бы последний попрошайка на базарах Ир’квиса. Он хитер и достаточно жесток в глубине души – знает, как бить так, чтобы противнику пришлось попотеть, пытаясь его достать, а потом еще долго не вставать с земли, получив удар в ответ. У него пытливый ум и непомерное любопытство, позволяющее программировать на всем – от репликатора до симулятора, знать устройство любого механизма, созданного как в Мидгарде, так и в сопредельных системах, и свободно говорить на нескольких языках разом.
В этом всем он не может не увидеть еще и себя. Каплю той «демонической» сущности в божестве. Теперь он ощущает себя не «опытным заводчиком», а действительно – богом. Сотворившим по образу и подобию.
Это поражает до глубины души. Впечатляет настолько, что он и думать забывает о любых мучавших раньше сомнениях или сожалениях. Он настолько, черт возьми, ошарашен открывшейся истиной, что почти готов признать Джима стоящим. Стоящим почти наравне вместе с ним и Тором. За вычетом, конечно же, божественных умений и способностей. Но то ли еще будет – мальчишке всего 18 – дальше пойдет по нарастающей.