Джим в тихом, контролируемом бешенстве. Как только у них появился хоть какой-то более-менее удобоваримый план действий, так его ярость сразу же улеглась, вернулась в тихое русло, сделав голову холодной и ясной. Именно это позволило ему относиться к Лафейсону как к абсолютно стороннему наблюдателю, актеру второго плана, чья роль важна, но незаметна. Он просто приказал себе забыть о том, что его что-то связывает с этим йотуном. Это не так – и думать не стоит. Но вот когда от действий этой «декорации» стали зависеть чуть ли не все их жизни, вот тогда в нем и проснулась паника. И злость на себя, и шок от ситуации в целом, и обида до кома величиной с кулак в горле. От Лафейсона зависит слишком многое, но, к счастью, не все – и он тут же душит страх на корню. Сейчас ему нужно снова собраться и действовать. Спасать, защищать, убивать. Дать Лафейсону еще немного времени и молиться, чтобы их собственные щиты продержались достаточно долго.
Небольшая группа Тора работает быстро и слаженно: до установки «стены» они здорово потрепали корабли Цехла, после – держат оборону вокруг «Энтерпрайза» и сами стрелять не забывают. Одинсон говорил, что лучше всего сражается на земле, но и в космосе у него неплохо получается. Вот за него, Джим может себе признаться, он почти волнуется. Даже несмотря на его связь с Локи. Но за все то время, что Тор был на корабле, он, пожалуй, ни разу ему не соврал, был максимально открыт и искренен. Опять-таки, в сложившейся ситуации, это дорогого стоит. Но похоже, Одинсон именно такой – храбрый, волевой, честный. Отзывчивый, принципиальный и справедливый. Джим привык слушать свою интуицию, и та довольно уверенно заявляет ему, что вот этому родственнику можно верить.
А еще, вместе с тем, ему больно – это лицо он знает наизусть с самого детства – голограммы с его изображением всегда были при матери. И уже к пяти годам Джим был готов проклясть собственного отца за то, что мама все реже смотрела на него самого, отчим пил все чаще, знакомые намекали на сходство, а незнакомые – сравнивали их, не стесняясь, в открытую. Но с годами голограммы исчезали одна за одной, мама вернулась в космос, Фрэнк ушел, а сам Джим научился игнорировать чужие слова, отсеивать их или отвечать на них так, как они того заслуживали. Но вот сейчас он может воочию наблюдать это сходство – и соглашаться со всеми бессердечными россказнями. Господи, а что сказала бы мама? Джиму страшно это представить. Если правда когда-нибудь до нее дойдет, то она может не выдержать – она уже пережила смерть любимого человека, но как пережить обман и предательство от него же? Нет, он ни в коем случае не должен этого допустить. Лафейсон будет сидеть за решеткой до конца своих дней, а Одинсон останется в Асгарде. Кирк должен развести их по разным концам галактики и не дать им встретиться.
Он не хочет думать о том, что вот такой, как Тор, гораздо больше походит и на тот образ отца, который у него сложился по словам матери и всех их общих друзей и знакомых, и на родителя как такового – он бы не бросил собственного ребенка ни при каких обстоятельствах.
В сравнении с ним, Лафейсон проигрывает по всем статьям. Даже рядом не стоит. Даже тогда, когда поразительно быстро выполняет, пожалуй, большую часть своей работы – проходит каких-то 15 минут, а он уже связывается с «Энтерпрайзом» с флагманского мостика Цехла.
– У меня для вас две новости, – подпространственная связь сквозь щит очень сильно искажается, идет помехами и шипит. Кирк не видит на изображении трупов, но замечает, что у Лафейсона рассечена бровь и сильно кровит губа – без столкновения не обошлось.
– Начинайте с хорошей, – Джим впивается пальцами в подлокотники кресла и отмахивается от воплей интуиции – у них и так все плохо, а с участием Лафейсона все будет еще хуже.
– Кто сказал, что есть хорошая? – даже сплевывая кровью, Локи умудряется язвить. Но быстро переходит к делу. – Генератор поля не на флагмане – он где-то в цепи. На каком корабле – не смогу вычислить, но могу попытаться разорвать цепь отсюда. Это вызовет детонацию на всех кораблях.
– Неприемлемо, – тут же откликается Кирк. – А вторая – это та, в которой подмена не удалась?
– Вторая – это та, в которой разорвать цепь можно только вручную, – Локи фыркает, коротко оглядывается за спину, а потом расплывается в яростной оскаленной улыбке. – Только такой наивный идиот, как ты или Тор, мог подумать, что взять их живьем – проще. Не один узурпатор, так обязательно найдется другой, но пока об уничтожении Цехла будут помнить, в Асгард не посмеют сунуться просто так.
– Не смей… – Джим реагирует моментально – понимает, что Локи собирается сделать, и тут же срывается. – Скотти! Вытаскивай его немедленно!!
– Пытаюсь! – откликается тот, но почти сразу же связь обрывается, а на обзорных экранах «Энтерпрайза» расцветает ослепительно белое марево взрыва.