– Меня эта перспектива не прельщает, – Кирк складывает руки на груди, поворачивается к Одинсону всем корпусом, и асгардец становится серьезным.
– Он уже испортил тебе жизнь, так не дай ему сделать это снова.
А потом, почти без перехода, он вдруг улыбается и хлопает Джима по плечу.
– Не грузись, племяш! В следующий раз мы стрясем с него за все!
И вот на этой наигранно-позитивной ноте они прощаются. Одинсон останется в Асгарде – защищать свой народ, а Кирку предстоит еще много разговоров со своими подчиненными, много той самой лжи во благо, отговорки перед Адмиралтейством и душевные муки в бесчисленных количествах. Его жизнь всегда изобиловала неприятностями разных размеров, и мерзавцев на своем пути он повидал достаточно – те же Кодос или Хан, к примеру – но Локи Лафейсон оказался самым подлым из них. И именно из-за него, Тор прав, большая часть жизни Джеймса Тиберия Кирка походила на кровавый аттракцион. Он в этом виноват, и Джим не будет брать на себя его вину. Он так решил и непременно последует этому решению.
***
Он бежит от этих чувств под стать вулканцу. Оттого, что знает, что в отличие от зеленокровных, сорвется обязательно. И не в определенный промежуток времени – спонтанно, стоит лишь чуть-чуть надавить. Стоит лишь еще раз увидеть Тора, и покинуть его он будет уже не в силах. Поэтому он и бежит – как в мыслях, так и в реальности – с планеты на планету, с корабля на корабль.
Естественно, фокус на флагмане Цехла Тор быстро раскусит, но ему больше хотелось позлить капитана. Хотелось, чтобы тот увидел его не только с другой стороны, но и понял, кто он и какими способностями обладает. Увидел их вживую. И понял, что такой, как он, не стал бы поступать иначе. Он не может не признать, что почти рисуется перед Джимом, но также признает, что не ждет от него какой-либо другой реакции, помимо примитивной мидгардской. Но он надеется, что однажды тот поймет – включит свои совсем не заурядные мозги и сложит два и два вместе – он дал ему все подсказки. Но если капитан продолжит злиться и пестовать свою уязвленную гордость, то тогда и с него взятки гладки – ничего, кроме равноценной жестокости, он не получит в ответ.
Череда чужих лиц, космопортов, захудалых баров и роскошных апартаментов на ночь расплывается перед глазами. Точно так же расплывается перед ним реальность, когда он намеренно лишает себя сна – он снова заводит дружбу с кошмарами. В которых теперь только метка на чужой груди и яростные голубые глаза то одного, то другого. Ничего. Забудется. К этому он тоже привыкнет. Ведь собственная свобода стоит отнюдь недешево, и за нее он готов платить непомерно высокую цену. Лучше так – в бегах, но с попутным ветром в рукаве, чем в оковах чужой обиды, боли и ненависти. Тор от него тоже в который раз не в восторге.
На Арисанте он меняет федеративный челнок на круизный лайнер, следующий туристическим курсом по живописным местам у Водолея. Почти неделю он проводит в постели с орионскими проститутками и не отрываясь от бутылки вина, которое уже давно не пьянит. Примерно с тех же самых пор, как «жрицы любви» не могут удовлетворить его страсть.
На M-143-ZQ он делает ставки на самом большом заезде в системе, его гонщик приходит третьим, и он получает, даже по собственным меркам, большой выигрыш золотом и вольфрамом. В тот же вечер пятеро неудачников пытаются его обокрасть, и он убивает их быстро, тихо и почти безболезненно. Он не собирается привлекать к себе внимание и уж точно не хочет, чтобы на него снова вешали какие-либо ярлыки. Особенно, брат и сын. Он более чем уверен, что его репутация в их глазах непоколебима, но и рисковать не стоит. Оба они слишком непредсказуемы.
Недалеко от Ориона, вместе со старыми знакомцами с «Эвридики», он попадает в ионный шторм, а потом чуть не гибнет, наткнувшись на нейтронную звезду. Ему приходится вспоминать то, чему его учили в Академии и весь свой опыт службы на Флоте, чтобы успешно рассчитать хитрый курс на удаление и снова всех спасти. Обиднее всего то, что оба его родственника посчитали бы этот поступок откровенно двуличным – спасать пиратов и разбойников. А вот он никогда не был и не будет «избирательным» – для него все они едины – не стоят и грязи на подошве ботинок. Так какая разница, плохие или хорошие, если и те, и другие имеют равные права на жизнь? Двуличием тут веет совсем с другой стороны.