– Да, но, признаться, я затрудняюсь вспо… – начинает старпом, но его перебивает Леонард, оторвавшийся от электронного микроскопа.
– Он – не твой отец, Джим, – твердо говорит доктор. – И даже не дальний родственник. Я трижды перепроверил тремя разными способами. Хотя бы потому, что он – асгардец. А все твои гены – человеческие, без «примесей». Так что прекрати паниковать. Да, научно доказано, что на Земле существует как минимум три очень похожих друг на друга человека, но старушка-природа не обязана быть так же… «изобретательна» и между «соседними» видами.
– И даже с давно умершими людьми? – фыркает Джим, но и правда немного расслабляется. – Есть статистика?
– Естественно, нет, – отвечает доктор, пожимает плечами и убирает древние предметные стекла в герметичный кейс. – Чудны дела твои, Господи…
Он бормочет себе под нос, капитан потирает затылок, а до Спока только теперь доходит, кого именно ему напоминал этот Тор Одинсон. Джорджа Кирка. Капитана Звездного флота, погибшего больше 25 лет назад и бывшего отцом Джима.
– Доктор Маккой прав. Даже если ваши виды почти идентичны, это невозможно, – тут же говорит вулканец. Даже тогда, когда его давшая сбой эйдетическая память говорит о почти идентичных чертах лица Кирка-старшего и Одинсона. Даже если Спок ни черта не разбирается ни в человеческой мимике, ни в физиогномике.
– Вот-вот, – кивает Боунс. – Сходи поболтай с ним, убедись лично, раз не веришь мне и анализам, и успокойся уже!
Доктор останавливает снова заметавшегося по отсеку капитана, ухватив за плечи, а Спок бы еще и встряхнул как следует, чтобы Кирк окончательно пришел в себя. Этот асгардец никак не может быть его родственником. Это всего лишь, как говорит доктор Маккой, «выверт природы», и это не должно влиять на капитана. Даже если один взгляд на это лицо сразу вызывает неконтролируемые боль и смятение. Гораздо более вероятно то, что это может быть хитрым ходом предполагаемого противника с целью деморализации их экипажа.
Спок уже собирается поделиться предположением, как Джим ловит эту мысль за хвост и кивает.
– Так и поступлю, – он направляется к выходу из отсека, но его отвлекает сигнал передатчика.
– Капитан! Один из новоприбывших устроил драку и сбежал из дока, – рапортует офицер охраны, и Кирк тут же срывается на бег.
– Немедленно обыскать все ближайшие палубы, трюмы и отсеки! Усилить охрану! Не спускать глаз с Фуордоса! – приказывает он, лавируя по коридорам, а потом добавляет, переглянувшись с последовавшим за ним Споком. – Без необходимости на поражение не стрелять!
Несколько длинных переходов и грузовой лифт приводят их к тюремным камерам – вероятность диверсии только что стала как никогда реальной, поэтому капитан ни за что не останется в стороне. А Спок ни за что не оставит капитана наедине с этой вероятностью.
– Немедленно отойдите от силового поля! – лейтенант Андерс держит беглеца на прицеле и медленно приближается к камере с Фуордосом, но Одинсон, застывший перед полем, не двигается и не отводит взгляда от преступника.
– Локи… – выдыхает он, и Джим начинает пробираться через кольцо охраны, оцепившей пространство палубы.
– Какого черта вы творите, мистер Одинсон?! – резонно интересуется Кирк, когда Спок встает за его плечом. – Вам было приказано не покидать отсек! Хотите занять соседнюю камеру?
– Локи! Это же ты! – но Одинсон как будто не слышит вопроса. На его лице смесь удивления, неподдельной радости и почти восторга. – Я знал! Я чувствовал! Мабэ говорила, что я найду тебя.
– О чем это он? – Джим переводит взгляд на Фуордоса, а тот медленно отступает от силового поля вглубь камеры.
– Не имею понятия, – хриплый голос глух, но за ним и Спок, и Кирк слышат ту же ноту удивления. Хорошо скрытую, но однозначно присутствующую.
– Локи! – еще раз зовет Одинсон, почти упираясь в электронное подобие решетки.
– Мое имя Фуордос, – отрицает тот, и Кирк делает знак охране вмешаться, устав ждать внятного ответа от кого-либо из участников этого цирка.
Охранники хватают Одинсона под руки, но тот легко их отшвыривает, разжившись в процессе фазером, а потом вдруг оборачивается к Джиму, тоже уже вооружившемуся.
– Ты предлагал соседнюю камеру, капитан? Как насчет этой? – а потом несколько раз стреляет в запорный щиток.
Силовое поле спадает, и Одинсон, бросив оружие, оказывается в камере, хватает Фуордоса за плечи и сжимает в объятиях.
– Локи! Братишка! Как же я рад тебя видеть! – голосит Тор, а тот, на удивление, даже не пытается вырваться.
– Не стрелять! – приказывает Джим.
Одинсон прикрывает своим телом преступника, поэтому Кирк вынужден ждать – они все равно в тупике, а два трупа ему не нужны.
– Ну вот зачем ты вмешался? – голос Фуордоса по-прежнему невыразителен.
Он утыкается лбом в плечо Одинсона, а потом происходит такая метаморфоза, что ни Джим, ни Спок ей бы не поверили, если бы не наблюдали воочию. Тело Фуордоса вдруг съеживается, идет мелкой рябью по кожным покровам и грязной тюремной робе, меняя цвет и размер, и через несколько секунд перед офицерами возникают уже два Тора Одинсона, обнимающих друг друга.