увидеть игру собственного брата на Суперкубке, я не могла стать свидетельницей того,
как Логан самолично уничтожал бы себя самого. Кроме того, мне нужно было
позаботиться о собственном будущем.
Наша горячая ссора по-прежнему лежала тяжким грузом у меня в голове. Логан
обвинил меня в том, что я позволяю своему страху управлять моими решениями. Я
решила доказать, что я представляла собой нечто большее, чем то, что он утверждал.
Теперь, я должна убедить Трента Келлера.
Прозвучал сигнал, дающий понять, что теперь можно отстегнуть ремни
безопасности, и пассажиры незамедлительно вскочили на ноги, скучившись словно пауки
в своих рядах, пока не подошла их очередь убежать. В то время пока все поспешили на
выход, я оставалась на своем месте, собираясь с силами. После того как последний
человек покинул салон, я поднялась, достала свой багаж из верхнего отделения, а затем
встретила нанятого водителя в зоне выдачи багажа.
— Добро пожаловать в город, мисс Лалонд, — сказал он, забирая мои вещи и
указывая подбородком, чтобы я следовала за ним на улицу. Воздух имел запах
одновременно похожий на жженный крендель, выхлопные газы и мочу.
Он провел меня к специально обозначенному месту, зарезервированному для
лимузинов. Как и всегда аэропорт LaGuardia был сумасшедшим домом с перегруженным
движением и суматошными туристами, которые прибывали и отъезжали. Водитель
уложил мою сумку в багажник, и я села в салон из мягкой кожи, прикрывая свои ноги
кашемировым одеялом, лежавшим в корзине рядом с моим сиденьем.
— Нам предстоит несколько более длительная поездка до Бэттери-Парк-сити из-за
скользких дорог, поэтому устраивайтесь поудобнее (
завел мотор и настроил радио на станцию с классической музыкой, посмотрев на меня в
зеркало заднего вида. — В баре есть спиртное и закуски.
Он поднял перегородку и влился в море различных транспортных средств.
Рекламные щиты, высотные жилые дома и небоскребы пролетали за моим окном. Прошло
163
почти шесть лет с моего последнего визита в Нью-Йорк, но было такое чувство, что
ничего здесь не поменялось. Тротуары, как и всегда, были заполнены недовольными
местными жителями и рассеянными туристами. Резкий контраст с непринужденной и
доброжелательной атмосферой Денвера, где я выросла.
Пока мы совершали свое путешествие по городу, я просматривала заметки, которые
сделала в своем блокноте, потягивая воду Perrier, надеясь, что пузырьки газа приглушат
нервозность, которая бушевала внутри меня. Несмотря на многие годы работы на самых
высококлассных кухнях с самыми высокими требованиями, подобных той, что была в
Brindille, ни одна из них не могла сравниться с тем давлением, которое я ощущала по
поводу того, чтобы посвятить Трента в свою задумку.
потому, что мой отец оказал то небольшое влияние, что у него осталось в этой сфере,
чтобы устроить для меня личную встречу. Как выяснилось, мой отец работал с деловым
партнером Трента сразу после того, как только окончил кулинарную школу — хоть какая-
то польза от моего отца после того, как я рассказала ему о встрече — и тот человек по-
прежнему кое-что задолжал моему отцу, что мой отец, в конце концов, реализовал. Для
меня.
Я вытащила свой телефон и отправила ему короткое сообщение:
завибрировал у меня в руке, сигнализируя о новом сообщении.
представляя, как эти слова были громко произнесены суровым голосом моего отца.
Как бы я не ненавидела то, что нуждалась в его помощи — я хотела договориться о
встрече самостоятельно, но каждый раз, когда я звонила в офис Трента, его ассистент
отвечал, что его календарь распланирован на следующие три месяца — я была в тоже
время рада тому, что отец поддержал одно из моих решений, подергав при этом за кое-
какие ниточки. Однако я знала, что отец поменял свой настрой, потому что я, наконец,
предприняла шаги, чтобы стать самостоятельной.
Час спустя лимузин подъехал к тротуару перед Брукфилд-Плейс, где находился
Институт Кулинарии ICE — для тех из нас, кто был занят в данной индустрии — и там же
