заполучить себе пирог для сегодняшнего вечера, но, по крайней мере, в этом году я не был
настолько глупым, чтобы попросить Гвен испечь его или купить десерт в какой-нибудь
бакалейной лавке.
Взяв коробку под мышку, я пошел в офис, чтобы проверить почту, которую получил
после своего последнего визита. Было несколько документов по заработной плате,
которые мне нужно было подписать, несколько посылок от фанатов, которые думали, что
124
им представится лучший шанс заполучить автограф, если они отправят мне свои
памятные подарки в ресторан, а не на обозначенный почтовый ящик, а еще был новый
выпуск журнала Sports Illustrated.
Когда я уже был готов выключить свет и запереть все, мой взгляд упал на письмо,
адресованное Гвен, которое торчало из-под стопки счет-фактур на столе. Оно было
написано на отличной бумаге с золотистым тиснением TK HOSPITALITY GROUP.
Она была номинантом какой-то премии? Я вытянул этот листок, задумавшись, не
было ли причиной того, что она не поднимала эту тему лишь потому, что боялась
привлечь к себе внимание. Она, конечно, не заработала большого успеха после хорошего
отзыва о Stonestreet’s, опубликованного в газете, не смотря на всю похвалу, которая была
направлена непосредственно в ее сторону.
В письме было три строчки, и я понял, как ошибался в своих предположениях. Это
не имело отношения к награде. Это было предложение о работе. Вернее, это было
подтверждением о получении меню, которое она отправила для просмотра шеф-поваров.
В Манхэттене. За восемнадцать сотен миль отсюда.
Она ни разу не упоминала об этом.
Я как идиот верил в то, что у нас был прогресс в отношениях, что мы перевернули
новую страницу и что Гвен осела и успокоилась. Все было так, за исключением того, что
этот шаг прямо выводил ее за пределы моей жизни. Почему, черт побери, она не сказала
мне? Она собиралась просто в один день уведомить меня о том, что покидает ресторан и
переезжает на другой конец страны?
Возможно, в этой истории было что-то еще. Возможно, она уже не рассматривала
это предложение. Но если это было так, тогда зачем она подала свой вариант меню?
Гвен вела себя как обычно, и я знал, что разочарование и ревность, наполнявшие
меня, были не совсем оправданы. Но, черт бы побрал, мое мнение и чувства должны
иметь какое-то значение.
И настало время действовать именно так.
Час спустя, когда солнце опускалось за горизонт, а по небу разливались оранжевые и
синие тени, я позвонил в звонок дома Роуз Лалонд. Отец стоял рядом со мной, пока я
удерживал одной рукой тыквенный пирог, а на второй ощущал горячее дыхание своего
отца. Воздух стал прохладным, наполненным сладким, мускусным запахом осенних
листьев и дыма от горящих каминов.
Под светом фонарей на крыльце, я увидел, что его глаза были остекленевшими и
налитыми кровью, его кожа покраснела, однако я знал, что это не по причине морозного
ветра или температуры. Я задавался вопросом, мог ли он открыть бутылку скотча сразу
после окончания парада в честь Дня Благодарения? Возможно, мне следовало выбрать
что-то другое в качестве подарка для хозяйки, а не бутылку вина.
Кроме обычных любезностей, мы больше с отцом друг другу ничего не говорили
сегодня — мы никогда не делали этого на важных праздниках. Они слишком сильно
напоминали нам о маме. О свежеиспеченном хлебе, о ее секретном рецепте сидра, о ее
широкой улыбке и звонком смехе, и о том ощущении дома, которое мы никогда не смогли
найти вновь после ее смерти.
Звук того, как кто-то возится с замком, заполнил тишину между нами, и после
паузы, тяжелая деревянная дверь распахнулась.
— Счастливого Дня Благодарения, заходите, — воскликнула Роуз. Она провела нас
внутрь и повесила нашу верхнюю одежду в шкаф. Затем забрала из рук отца тыквенный
125
пирог, пробормотав что-то по поводу того, что «не стоило так беспокоиться», даже не
смотря на то, что это был тот же самый десерт, который мы приносили с собой каждый
год.
— Мы благодарны вам за то, что пригласили нас снова, мисс Лалонд, — сказал я,
наклоняясь, чтобы оставить поцелуй на ее щеке, глядя через ее плечо в поисках Гвен,
которую нигде не было видно.
После того, как покинул ресторан, я не знал, как должен вести себя сегодня вечером.
Я мог притвориться, что все было в порядке, а потом поднять вопрос с письмом в другой
день, когда мы не были бы окружены семьей. Или я мог бы отвести ее в сторону после
обеда, чтобы потребовать от нее ответов, рискуя тем, что она могла полностью
отгородиться от меня. В конце концов, я решил подтолкнуть ее к тому, чтобы она
рассказала мне обо всем добровольно, чтобы дать ей шанс, на тот случай если я увидел
нечто большее в этой ситуации, чем это было на самом деле.
— Логан, сколько раз я просила называть меня Роуз? — она шлепнула меня по руке
и рассмеялась. — Крис и Гвен смотрят игру между the Redskins и Cowboys, если ты
