– Что ты сказал? – женщина смогла сделать вдох.
– Спешил. Я сказал, я очень спешил, – Даша и Джабир подошли близко-близко друг к другу.
– Я боялась, что ты не приедешь.
Мужчина привлек женщину к себе.
Солнце, поднимающееся над домами, шептало большому городу, что пора вставать. Заполняло самые темные уголки светом. Шумели улицы и переулки. Люди и машины приходили в движение. Перемещались по привычным маршрутам, урчали и ворчали, ломались и двигались дальше. Жизнь настойчиво призывала всех к новому дню.
Утро, как это часто бывает, обещало только хорошее. Солнечные лучи согревали надеждой каждого, кто одергивал шторы и смешно щурился на яркий свет. «Вам дарован еще один день, – будто говорили они. – Так живите, как хочется. Чего же вы?».
Белые часы в одном из городских парков показывали шесть утра, когда от них в сторону парковки отошла приметная пара. Высокий интеллигентный араб и миловидная брюнетка. Он обнимал ее за плечи, она доверчиво наклонила голову на его плечо.
Сотрудник парка, наводящий порядок, невольно ими залюбовался. Он много повидал влюбленных парочек. Почему-то даже в двадцать первом веке мужчины и женщины часто выбирали для свиданий место у часов. Эффектные красавцы, неформалы, серые мышки, зануды, милашки – кто только не ждал своей судьбы на вечер или на целую жизнь у этого циферблата. Но такой пары дворник еще не видел.
– Если бы я снимал кино про любовь, то лучше актеров я бы уже не нашел, – сотрудник парка попытался сам себе объяснить, почему мужчина и женщина, которых он видел не дольше минуты, так запали в его душу. Была в них какая-то инаковость, которая плохо вязалась с реальной жизнью.
*****
Скажи Даше кто-нибудь, что она приедет домой к мужчине после двух дней знакомства, она бы долго смеялась. Она же знала, что женщина она непоколебимая в своей «приличности», а приличные женщины соглашаются на невинный поцелуй только после серьезного свидания. Кстати, кто ей это сказал? Или она вычитала это в романе 18 века?
– И почему я не соглашалась на «поехали ко мне после клуба». Может, это было бы также прекрасно, – смеялась она над упущенными возможностями юности в коротких перерывах, пока Джабир варил кофе или заказывал для них еду.
Даша не подозревала, что она умеет быть такой легкой, податливой, тающей, озорной. И все это с человеком, которого она знает два дня.
Два дня знакомства – неоспоримый факт. Но Дарье хотелось его оспорить. Ведь так не бывает, ты знаешь человека всего несколько часов, но ты знаешь о нем все. Даша знала, как Джабир вскидывает брови, если речь заходит о чем-то неприятном, а он пытается изобразить равнодушие. Знала, как он пьет кофе, еще до той встречи в кофейне. Он слегка морщится, когда берет в руки горячую кружку, перекидывает ее из левой руки в правую и обратно, только после этих манипуляций делает осторожный глоток. А самое главное, Даша знала, как он смотрит на того, кого любит.
О чувствах никто из них не сказал ни слова, но этого и не требовалось.
– Даже, если бы он был совершенной сволочью, за то, как он смотрит на меня, можно простить все на свете, – Дарья купалась в медовом взгляде доктора.
Сутки, в которые Даша позволила сама себе творить то, что хочется, пролетели как миг. Следующим утром она попросила Джабира отвезти ее к Ане на квартиру.
– Уже пора? – доктор вскинул брови, но взял себя в руки.
– Да. Завтра у нас самолет. Надо что-то объяснить Андрею.
– Мы так и не поговорили. Но я хочу сказать, что я всегда тебя буду ждать. Ты можешь приехать сюда. Переехать сюда…
– Джабир, у меня двое детей…
– С детьми, конечно.
– Я же могу сейчас ничего не обещать?
– Конечно. Просто хочу, чтобы ты знала: я буду ждать.
Даша кивнула и включила телефон. Семьдесят четыре пропущенных звонка от мужа и 18 – от Ани обещали интересный день.
Сутки без Даши показались Ане страшным сном. Но она стиснула зубы и пообещала себе вынести эмоциональные качели всех участников драмы.
– Хотя на хуя мне такое счастье? – эта мысль с регулярной периодичностью возникала в ее голове.
Андрей, узнав, что жены не будет сутки, долго, ничего не понимая, смотрел на Аню, потом орал и требовал адрес того, к кому «эта шлюха уехала». Потом все плакали: Аньке стало жалко Андрея, Андрею – и себя, и супругу, которой, как ему показалось, он не уделял должного внимания последние… годы. Потом все, в том числе несчастный Даниэль, зарекшийся задавать вопросы, оттого окончательно выпавший из информационной повестки, пили виски.
Алкоголь никого не брал. Даже Аньку, пережившую бессонную ночь. Поэтому Андрей вновь принялся орать и требовать, Аня объясняла заплетающимся языком, что каждый человек – свободен, и брак – это патриархальный пережиток прошлого. Андрея почему-то эти доводы совсем не убеждали. Именно на этот период пришлось большинство звонков на Дашин номер. Скандал в уютной квартире дизайнера разгорался не шуточный. Аня обвиняла Андрея в чёрствости, Андрей подругу жены – в соучастие в блядстве.