Даже, если ты спас сотни жизней, умеешь заглянуть за горизонт и сами звезды дают тебе советы, на этой земле ты остаешься просто человеком, чье сердце остро чувствует радость и боль.
– Задача каждого, кто приходит в мир – сохранить сердце живым и емким для счастья и печали, – говорил дед Джабиру.
И у старика это хорошо получалось. Для знакомых, соседей, пациентов старший Шериф был великим врачом, мудрым человеком широкой души, бесконечно уважаемым и почитаемым, но лишь сын и внук знали о масштабах его силы и знаний. Дед смеялся, когда Джабир показал ему фильм про доктора Стрэнджа.
– И чем я на него похож? Хорош герой, который прежде чем спасти мир, наполовину его рушит, – дед повторил движение рук за доктором – На тебя вот он похож. Ты так, наверное, делал, когда Ахмад упал с велосипеда.
Дед теперь хохотал, припоминая эпизод из детства своего внука.
В Германию, где обосновался Джабир после пары лет скитаний по европейским странам, отец и дед приезжали несколько раз. Дед удовлетворенно покачал головой, когда внук показал свою клинику мануальной терапии в престижном районе Берлина.
– Хорошо. Это, конечно, не палатка военного хирурга, – заметил он.
– Людям здесь тоже нужна помощь. Сынок, ты делаешь большое дело, я знаю, – Мусса похлопал сына по плечу.
– Дед, я долго сомневался, когда переезжал сюда. Нужны ли мои способности здесь, не бегу ли от дара? Десять лет я видел войны и боль, что они несли людям. Человек не остается прежним, хоть раз столкнувшись с этим кошмаром. Да что я говорю, вы сами все знаете! Но когда приехал сюда, то понял, что в своей сытой и уютной жизни люди скованы другими страхами. Они точат их изнутри, делают их тела деревянными. Таким людям я помогаю.
Очередь в клинику доктора Шерифа-младшего с каждым годом становилась все больше. Прием был расписан на полтора года вперед. Без рекламы и прочих маркетинговых ходов.
Старое доброе сарафанное радио. Когда пациенты говорили, что их жизнь изменилась после курса массажа или процедур у Джабира, они ничуть не преувеличивали.
Тело пациента для него было подобно карте. По напряжению в мускулах, посадке шеи, форме позвоночного столба, цвету кожи, доктор легко мог определить, какими маршрутам ходил человек прежде, чем оказаться в его кабинете. Джабир расслаблял стиснутые спазмами мышцы, а еще высвобождал и перенаправлял энергию, которая птицей билась в его пациентах, но не находила выхода и применения.
– Словно заново родился!
– У меня силы появились жить, доктор!
– Я решилась…
Слышал он от своих клиентов и вновь убеждался, что когда-то выбрал верный путь, перебравшись к людям, которым выпало счастье родиться в благополучном мире без потрясений, но это их не спасло от глубоких душевных ран. Некоторые пациенты Джабиру представлялись хрупкими бабочками, попавшими в липкую паутину страданий. Они сражались отчаянно, но проку не было. Им требовалось помочь, пока черный паук неизбежного не добрался до своей ослабевшей жертвы.
– Ты только не складывай крылышек, – шептал он такой душе на первом сеансе. – Я освобожу тебя.
– Доктор, вы настоящий волшебник, – говорили ему.
– Это просто моя работа, – следовал неизменный ответ.
На третий день насыщенной экскурсионной программы Андрей умолял Аню притормозить.
Непростое это дело изучать город с дизайнером и художником, который фанатично обожает место, где живет, и так и норовит показать тебе все необычные скаты крыш у всех необычных домов эпохи классицизм. А ведь есть еще барокко и модерн.
Даша тоже устала от насыщенной программы, но если бы не муж, вряд ли бы попросила о снисхождении.
– Андрюш, но Аня же все планировала. Как-то неудобно…
– Даш, я уже, кажется, истоптал три пары железных сапог по местным улицам. Давайте на сегодня закругляться.
Троица исследовала центр города, когда экскурсионная группа взбунтовалась.
– Все, ребят, принимается. У нас по плану Шпрея. Поехали кататься на кораблике. Пиво там наливают, – Аня не стала спорить с неразумными созданиями, которые ничего не смыслят в противоречивости работ архитектора Шинкеля.
Даша обожала воду – реки, озера, моря. В каждой поездке она старалась поселиться поближе к источнику большой воды. Поэтому сейчас, сидя на верхней палубе и ощущая ветер в длинных волосах, чувствовала почти детскую радость. Редкое в ее сегодняшней жизни чувство, призналась она сама себе.
– Хорошо как! Спасибо тебе, Анька, огромное, вот такое, – Даша развела в сторону руки и заключила родного экскурсовода в объятья.
Аня прижалась к подруге, и женщины некоторое время ехали молча, не размыкая рук.
«Это же чудо, когда совершенно чужой тебе человек становится настоящим другом, – Даша по старой привычке в мыслях препарировала свои чувства и ощущения. – Сколько смелости надо, чтобы доверчиво раскрыться, рассказать тайны, вручить сердце,
а с ним обойдутся бережно, будут по возможности дуть раны и жалеть. И так поступает чужой, посторонний в прошлом человек».