Опозданием это назвать нельзя, как раз к окончанию обеденного перерыва пришла, но не сомневалась, что Клава устроит очередную головомойку. Всегда являлась самая первая, на пол часа раньше и контролировала приход. По жизни заведующая не плохая баба, но регулярно старается продемонстрировать свою крайнюю важность. Не слишком образованная, зато муж каперанг и назначена свыше. Кроме всего прочего искренне верующая во все пропагандистские лозунги и пытающаяся их вбить немногочисленным подчиненным на постоянных собраниях. Ирья надеялась хоть в таком месте избежать столь важных для советских властей мероприятий, но даже четыре сотрудника, включая уборщицу, не могли изменить положения. Требовалось не просто выслушивать политические установки, но и отвечать на вопросы начальства. Хорошо еще ту удовлетворяло пересказ очередной газетной передовицы. Можно было бездумно повторять. Главное личное мнение не излагать. Причем наедине начальница разговаривала абсолютно нормально, без плакатных призывов и интересовалась все больше красивыми вещами.
- А вот и она, - преувеличенно-радостно, вскричала Клавдия Васильевна, стоило Ирье зайти в помещение библиотеки.
Мужчина у стойки был коротко стрижен и явно не эстонец, не смотря на цвет волос. Уж очень характерное лицо. Славянин. Но не из деревенских мужиков, хотя кожа обветренная, как у проводившего много времени на воздухе, а не в кабинете. Брюки военные и сапоги. По нынешним временам ничего не значит. Половина мужчин прошла через фронт. Ничуть не похож на стандартного агитатора или проверяющего из горкома. Даже заграничная куртка не сближала с обычными партийцами.
- Капитан Воронович, - представился тот, глядя серыми глазами, демонстрируя удостоверение. За счет крепкой фигуры, скорее жилистой, чем массивной он выглядел молодо, но лицо - твердое и даже жесткое говорило о малоприятном опыте и старило. - Мы можем поговорить с глазу на глаз? - он выразительно посмотрел на двух девочек с портфелями, извлекающими оттуда книжки.
- У меня в кабинете, - поспешно предложила Клавдия Васильевна, - пока подменю и сама запишу.
- 'Старшин' вернули, Ирья Альбертовна? - поспешно спросила одна из девочек.
Ирья абсолютно не понимала, чем руководствуется коммунистическая цензура, запрещая иногда классику и позволяя печать такое. Повесть Тальбота Рида 'Старшины Вильбайской школы' издали совсем недавно. Причем в переводе на русский. Очень похоже на реальный рассказ о традиционном английском колледже вроде Итона или Херроу. В этой милой и доброй книжке, написанной со свойственными английской детской литературе увлекательностью и ненавязчивой дидактичностью соперничающие отделения, спортивные состязания, вызывающие взрыв школьных эмоций, шалунов-первоклассников и настоящие сложности старшеклассников-старшин с первой любовью. Для здешних школьников все это напоминало сказку и пользовалось огромным успехом. Буквально на ночь давали лучшим друзьям и до полки библиотеки не доходила, постоянно находясь на руках.
- Да, отложила для тебя, - подтвердила, извлекая книжку из ящика.
Если вежливо просят, почему не пойти навстречу. В принципе можно выписать из другой библиотеки или заказать дополнительный экземпляр, но слишком много бумажной мороки. Да и никакой гарантии, что пришлют. Все поставки централизованы и согласно неведомо кем утвержденным фондам. Но это касается новых книг. А на старые, изданные до советов, частенько приходит бумага об уничтожении. Чем им не угодил Таммсааре она так и не поняла. 'Правда и справедливость' вполне себе разоблачение буржуазного общества. Правда там еще восстания и перевороты, может не так освещено, как положено в Союзе. Но чем отличается уничтожение литературы от немецких сжиганий? Отсутствием публичности разве что.
- Я хотел поговорить о Маргит Прууль, - сказал капитан, заодно выключая вечно работающую радиоточку.
Вторую неделю беспрерывно оно повторяло одно и тоже про империалистов-поджигателей войны и особенно злобного антисоветчика господина Черчилля. Ну сказал старик про попытки распространения коммунистических идей в мире и нежелании позволить румынам с болгарами выбирать власть по собственному разумению. Можно подумать не правда. Мало того, прокатили на выборах Уинстона, не смотря на всего заслуги в войну. Кто он такой и чье мнение выражает? А Сталин специально корреспондента позвал и страстно принялся опровергать речь, которую никто за редчайшим исключением не слышал в стране. Это очень нехорошо пахло конфронтацией, тем более на фоне сравнения немцев с англосаксами. На фоне жуткой разрухи и надвигающегося голода снова воевать? От разговоров и газетных статей становилось жутко.
- Я не понимаю, - сказала Ирья сразу, пытаясь нащупать причину прихода, - причем МГБ? Я отнесла заявление в милицию.
Марго что-то сделала и арестована? Я подвела своей глупостью, обратившись в милицию? Ощущение не из приятных.
- То что я скажу, - произнес после паузы капитан, - не должно выйти за пределы этой комнаты.