- Закусывай, - подкидывая ей в тарелку куски картошки, заботливо посоветовал.
- Куда?
- В нашу Таллинскую рабоче-крестьянскую милицию старшим оперуполномоченным. То ли повышение, то ли понижение, сам не понимаю. Прежде был обычный опер, однако в более престижном главке. Должность зам отдела, зато власти против прежнего много меньше. От сих до сих и куча требовательных начальников. Работы теперь только прибавится. К тому же я до сих пор не особо говорю на эстонском.
И вот это назначение, когда остальных со страшной силой дрючили, а также похвала за спиртовое дело, наводила на определенные мысли. Лучше б Москалено не выделял так явно. Хотя, был еще и Эдуард, вообще оставшийся в родном отделе. Так что совсем уж выделения из ряда вон не случилось. Между, прочим, очередная причина глубоко задуматься. Так ли уж прост капитан Кангаспуу. И может здесь совсем иная связь.
- Ваня, - сказала Ирья со счастливой улыбкой, - чтоб у нас всегда были такие неприятности. Когда тебе на новое место службы?
- Завтра бумаги на перевод оформляю.
И в этом есть нехороший момент, о котором говорить не хочется. Далеко не все в курсе были, что он женился. Ни гостей, ни свидетелей, ни свадьбы. Зашли, печать поставили. С этим просто. Но теперь придется заполнять анкету в отделе кадров в милиции. Ведомство одно, управления разные. Не просто так личное дело передают, а еще раз все проверяют и заполняют. Тут уж не сделаешь вид, что забыл сообщить. Но ведь в МВД к сомнительным родственникам спокойней относятся. Давно умерли и бог с ними. За себя он не боялся. А вот Иркой могут заинтересоваться.
- Вот и заканчивай грусть-печаль топить, - сказала она. - Доедай и спать. Прямо с утра подниму и вместе набросаем основные тезисы.
- Чего?
- Ну как, - удивилась. - Знакомиться с личным составом вновь назначенный командир должен?
Он кивнул, озадаченный.
- А там наверняка все местные. Сходу их ошарашишь речью на эстонском. Потом иначе относиться станут. Хоть и не здешний, а уважение проявил. Построить по стойке смирно всегда успеешь.
- А если не все? - подумав, произнес с сомнением.
- Тогда выучишь еще один вариант.
- Да?
- Я в тебя верю, - проникновенно заявила Ирья. - Немножко стараний и на трезвую голову всех поразишь нестандартным заходом.
Здание, где размещался уголовный розыск находилось в центре, но с виду производило не особо выгодное впечатление. Облупленные стены снаружи, ободранные полы, по которым шаркала усердно шваброй существо в синем халате поверх телогрейки и с замотанным платком лицом. Красивее от ее трудов не становилось, хотя, возможно и чище. Но это он погорячился. Не успела протереть, как очередной тип в форменной милицейской шинели и грязных сапогах промчался по неотложному делу, оставляя следы. Вытереть подошвы перед входом ему и в голову не пришло. Как никто не догадался поставить снаружи мусорную урну. Торчащие там курильщики при виде Вороновича временно замолчали, не переставая стряхивать пепел на усеянный окурками грязный снег. Это раздражало. У серьезного учреждения должны были убирать не для вида.
В проходной имелся турникет и окошко, к которому тянулась очередь из двух человек. Для особо тупых таблички: 'Вход' и 'sissepaas'. Тут же проходили наскоро показав удостоверение работники. У него такого пока не имелось. В отделе кадров, находящемся в соседнем подъезде пообещали выдать вечером. Пока фотографию подклеят, заполнят и печать поставят пойдет несколько часов. Сидеть под дверями очень не хотелось. Ждать дома тоже.
Пока милиционер занят с другими, уставился на доску на стене, с графиком дежурств. Рядом висела стенгазета с новогодними шутками, хотя скоро конец февраля. Кажется, здесь политика-воспитательная часть в зачаточном состоянии. И это хорошо. Бесконечные собрания в МГБ, ничуть не требуемые для работы мешали жить. Хорошо еще иногда можно отговориться срочным поручением, но достаточно часто приходится сидеть и слушать очередные речи парторга. Полковничье звание и соответствующие привилегии заставляли стараться, вплоть до требования вести конспекты программных указаний и статей Ленина-Сталина.
- По какому пофоду? - спросил белобрысый дежурный устало. Глаза у него были красные, как у кролика.
- К полковнику Тумме, - и продемонстрировал старое удостоверение.
- Твести отиннатцатый кабинет, - мельком глянув, сообщил. - Второй этаж в конце коридора.
Коротко и ясно. О цели даже не спросил, но система одна, так что ничего удивительного. На самом деле, в объяснениях не нуждался. По делу Мурина ходил сюда несколько дней, разбираясь с пропавшими женщинами.
В коридорах торчали и ходили люди во множестве. В форме, без оной и явно по вызову. Такие стояли с сразу читаемым терпеливым ожиданием в глазах, покорно дожидаясь вызова. Поставить скамейки никто не догадался. Однажды мимо провели человека с расквашенной мордой под конвоем. Вот этот на ходу посвистывал, изображая беззаботность.