А муж ну совсем-совсем без причины ревновал. Пока не выдержал и не пришел с разборками. Или кавторанг ляпнул чего обидное на претензии, или кровь взыграла у капитан-лейтенанта Симакова. И понеслось. Все лучше, чем подумалось сначала. На прошлой неделе прямо на улице остановил двух работников с 'железки' с очень характерными свертками. Оказалось, ружья, однако не армейские. Охотничьи. Старинные, красиво оформленные. Позолота и все такое. Даже с виду стоят немало. На вопрос где взяли, стоят и мнутся. Ну куда денутся, когда МГБ с подозрением смотрит. Показали. Стоит на запасных путях открытый вагон, а внутри навалом таких стволов. Буквально, не фигурально. Кучей свалены до потолка. Иные от тяжести погнулись и теперь разве не выброс. Привезли из Германии в качестве трофеев неизвестно зачем. Охотникам такие без надобности. Стоят сильно дорого. На подарки начальству? Зачем сотнями тащить, да еще таким паршивым образом? И ведь, реально, должны до черта стоить. Клейма какие-то, даты аж 19 века. Ну и что прикажешь делать? Дал пинка для профилактики сильно умным рабочим, не сажать же, если на той станции еще и не то найти можно. Десятки эшелонов каждый день и временами стоят плотными рядами. Тут и охрана не поможет, за каждым вагоном не уследишь. Всех в тюрьму отправлять, работать некому станет. Привел железнодорожное начальство и заставил опечатать и часового поставить. Потом Студилину доложил по всей форме о недостатках на товарной станции. Вот и сейчас подумал, два морячка не поделили нечто ворованное. Стали отношения выяснять. Ан все проще.
- Где его можно найти?
- Если не на службе, - она еле заметно дернула плечиком, - то дома сидит.
Как поведали все видящие кумушки из соседних квартир, вылетела с утра, как ошпаренная. И сейчас сидела в столовке для офицерского состава, хотя давно все закончила. Не очень-то рвется возвращаться. Видать скандал начался под родной крышей и только потом выплеснулся наружу кулаками. Идти-то не далеко. Ровно на один этаж спуститься.
- Где ж еще?
В пивнушке, например. Или у приятеля.
- Пойдемте, - строго сказал Воронович.
- Зачем? - опять глаза набухли слезами.
- Чтоб дверь не ломал, если его нет. А то вдруг повесился.
- А? - она даже забыла про рыдания, часто заморгав от растерянности. - Николай?
- И правильно, - 'согласился' Иван. - Зачем себя жизни лишать? Я б бабу застрелил, чтоб сразу все проблемы решить, - и оскалился.
Женщина шарахнулась в угол, приняв идею всерьез. Кажется, он излишне много общается с Иркой. Заразила свой вечной иронией. И с утра с 'признанием' и сейчас. Или у него начинается профессиональная деформация? Врачи шутят насчет покойников, а он с подследственными. Так мертвые не обделаются с подобного юмора и жаловаться начальству не станут. А, плевать. Главное дело раскрыто. Бумажки написать, в папку подшить, в архив сдать. Все б так быстро и легко прокатывало.
- И что мне будет? - спросил капитан-лейтенант, обнаруженный по месту жительства. Он и не думал запираться и сразу во всем покаялся. На удивление почти трезв. Только что пришел со стоянки торпедных катеров. Служба прежде всего. Ответственный дурак. Лучше б развелся.
- Заявление пиши на имя начальника милиции.
Симаков послушно взял бумагу и принялся черкать под диктовку.
- Я такой-то, узнав о блядстве жены сгоряча набросился на ее любовника такого то числа в таком то месте, в чем чистосердечно раскаиваюсь и добровольно сообщаю. Надеюсь, товарищ Каратов не пострадал серьезно и зла на меня не держит. Число. Подпись.
Воронович перечитал, остался доволен и спрятал в карман бумагу.
- Сейчас оденешься и рысью побежишь в больницу извиняться.
Капитан-лейтенант дернулся.
- Именно так. Ладно, вместе пойдем. Пусть тоже выдаст бумагу, что не имеет претензий. Все равно никто не поверит, что сам упал. А потом оформлю на пару суток за мелкое хулиганство. Посидишь. Подумаешь на трезвую голову, как жить дальше. Честно говорю, дальше от меня ничего не зависит. Мои командиры твоим непременно отпишут. Какие меры примут, видно будет. Сейчас не карьера главная, а не сесть всерьез.
В кабинете не было никого. Хорошо ключ в дежурке оставили. Не успел начать писать, как ворвался старик.
- Уже вернулся? На мотоцикле ездить умеешь?
- Да.
- Тогда поехали пока не стемнело.
- А доложить о результатах?
- Потом. У нас рабочий день границ не имеет. Ночью напишешь.
- Что случилось-то? - без особой охоты следуя за ним, спросил Воронович.
- Авария. Три покойника.
- И почему уголовный розыск этим занимается?
- Мы всем занимаемся. Особенно при наличии трупов.