- Ну и к лучшему, - подвел итог Лембит. - Не хватало нам еще мертвого генерала или его родственника. Нет, - отмахнулся на попытку отдать протокол. - Сам дело закроешь. Все бумажки официально оформить. Ааду, подскажешь. Знаешь? Ну, да. Наши порядки, в этом смысле не отличаются. Должен уметь. Сейчас в столовую. Обед, - демонстративно поглядел на часы, - по расписанию.
- У меня...
- Уже поставлен на довольствие, - извлекая из кармана талоны, заверил правильный начальник.
Нельзя сказать, чтобы здесь кормили на убой. В жиденьком супе плавали две макаронины и нечто вроде капусты. Мясо в нем отсутствовало, как данность, однако на поверхности наблюдались следы жира. На второе размазанная до состояния кашицы картошка и солидный кусок соленой рыбы. На третье клюквенный морс. Рассчитывать на биточки и антрекоты было несколько опрометчиво, а поскольку все-таки имелось чем набить желудок и досталось практически бесплатно, уже жирный плюс снабженцам МВД. Любопытно, старшие офицеры здесь же питались. По прежнему месту работы у них отдельный зал имелся. Но там и выбор заметно больше.
Во время обеда они не обсуждали дела. Возможно из-за присутствия Вороновича. Он все равно не в курсе. А может не принято за едой. В детдоме им твердили регулярно: 'Когда я ем, то глух и нем'. С тех пор немало крови утекло, но некоторые привычки Иван так и не изжил окончательно. Например, все быстро съесть, пока команда на выход не прозвучала. Ирья смеялась, что он боится, чтоб не выдернули из подноса тарелку. Конечно, нет. Пайка дело святое и отобрать ее у нормального солдата все равно, что у сторожевого пса кость. Сразу в рожу получишь, на рефлексах.
Привычка. Какой смысл изображать правила этикета, если он все равно не умеет пользоваться вилкой и ножом. Ему это абсолютно не мешало, тем более не чавкал и не сморкался в занавески в богатых домах. В основном, за отсутствием таких семей среди знакомых. К генералам и членам ЦК его пока не пускали.
- Я уже хотел в столовку бежать. Вызов, - сообщил один из лейтенантов, вскакивая при виде начальства. - Кавторанга избили прямо на пороге. Улица 22 июля дом три, квартира семь. Каратов Дмитрий Владимирович. Политотдел Балтийского флота. В больницу увезли.
- Ну, - непонятно оживляясь, произнес Лембит, разворачиваясь к Вороновичу, - вот тебе, Иван Иванович, и первое настоящее дело c явными врагами. Разберись.
- Есть, - ответил послушно капитан, в душе недоумевая.
Позвонили в дежурку, понятно. Но там обязаны были спихнуть по назначению. Мы причем? Пусть МГБ ищет националистов, нападающих на политработников. Хотя, нечто странное в происшествии имелось. Что значит избили? Приличный враг советской власти обязан хотя бы ножом пырнуть оккупанта, если не застрелить. К тому же самый центр города, полно патрулей, а дом за флотскими. Там чужой виден на фоне их черных бушлатов, как белая ворона.
- Зачем про врагов сказал? - неприязненно спросил Яллак, когда дверь за капитаном закрылась.
- А чего я такого сказал? - 'удивился' Лембит. - Я человек прямой, чего думаю, то и говорю.
- Ты прямой?
- А вот посмотрим, чего стоит.
Воронович в коридоре налетел на уборщицу, снова нечто старательно тершую. Совершенно бессмысленное занятие при ходящем туда-сюда количестве народу. Женщина обернулась и признал ту самую Дагмар, с 'краденым' бельем. Она покраснела, как девочка от смущения.
- Изфините, - сказала, - прафда, ничего плохого не хотела.
- Все нормально, - отмахнулся на ходу. - Работай спокойно.
Три остановки на трамвае, потом выяснить где лежит пострадавший. В здешнем приемном покое не особо торопились. До палаты не доехал, выписать тоже не успели.
- А вот, - показала молоденькая медсестричка на сидящего в коридоре человека со странной нашлепкой на лице. Почему-то тот был в пижаме с веселенькой расцветкой из желтеньких цветочков на синем фоне. Без сомнения, не больничная. Прямо из дома. - Денек-другой побудет для контроля, а то наличествует сотрясение мозга. Еще на рентгене обнаружился перелом ключицы.
- Всерьез били?
- Скорее со злостью. У нас иногда привозят, так сразу видно - профессионал. Бац и человек без сознания. Бери спокойно кошелек. Или ножом ударили и шить бесполезно, даже если пара минут прошла. Насмерть бьют. Или режут до крови, но чтоб напугать. Визгу много, а опасности нет. А здесь, будто на базаре поймали с кошельком. Попинали в запале, могли и забить, но как бы, без умысла.
- Люда! - крикнул нетерпеливо мужской голос. - Вы мне нужны!
- Сейчас! Так я пойду, доктор зовет?
- Конечно. Спасибо за помощь.
Иван подсел к покосившемуся на него хмуро человеку. Один глаз у того заплыл, да и на морде следы наблюдаются. А нос, судя по всему, сломан. Это не страшно. Иным боксерам по несколько раз ломали. Приятного мало, однако умирают от таких ударов крайне редко.
Если мысленно убрать синяки, приятный на вид мужчина под сорок. Не размазня какая, крепкий и не мог не воевать. Пусть в политотделе, но легко представить с орденами.
- Капитан Воронович, - представился, демонстрируя удостоверение. - Расскажите Дмитрий Владимирович, что произошло.