Партийные чиновники такого уровня попадали под суд в редчайших случаях. После спиртового дела не удивляло, что в очередной справке за три года лишь один раз мелькнуло привлечение к уголовной ответственности высокопоставленного товарища. Председатель райисполкома Слободкин наладил 'бизнес' по продаже домов, оставшихся от выселенных с этой территории финнов и предназначенных для заселения переселенцев на Карельский перешеек. За солидные комиссионные он составлял акт о том, что дом полностью разрушен. После чего строение разбиралось, покупалось будущим хозяином как дрова и вывозился к месту жительства, где вновь собирался. С кем-то не поделился и влетел по полной программе. Обычно все заканчивалось понижением без суда.
- Вы ошибаетесь, - вздохнул Трубников. - Буквально три месяца назад перевели в вашу республику из аппарата Совета Министров в Москве. Ничего совершить по-настоящему тяжкого не успел. Не буду говорить нарушений не существовало. Как везде. Годами никто внимания не обращал, а теперь очередная компания, связанная с Ленинградом.
- А что там? - невольно заинтересовался Воронович.
- А там началось с хозяйственных недостатков, а в феврале вышло Постановление ЦК ВКП(б) об антипартийной группе в руководстве второй столицы. Еще до моего ареста забрали всех секретарей райкомов и председателей райисполкомов Ленинграда. Кузнецова, Попкова, Родионова с Вознесенским сняли, а это не кот начхал. Члены и кандидаты ЦК ВКП(б).
- Опять большая чистка? - пересохшим горлом проскрипел Воронович.
Плевать, что этих ответственных работников МГБ самих потом в яму спустят. Сначала его туда отправят.
- Вполне возможно. Авиационное дело, адмиральское, антифашистский комитет, повторники, национальные приказы по европейским нациям, поголовно состоящим в разведке ...
Если о первых названных глухо говорили вояки, то о вторичных посадках уже освобожденных, работая в милиции нельзя было не знать. В Прибалтике таких очень мало, но инструкция пришла в начале года крайне подробная. Уже отсидевших и выпущенных на свободу или в ссылку с политическими статьями или пропущенных через фильтр военнопленных и интернированных снова начали массово брать, клепая стандартно агитацию. Гайки закручивали всерьез и не по факту. Вместо настоящего расследования по старым делам, но с новыми данными, накручивали срок, не утруждаясь реальной виной. Прекрасно понимая, что здоровье важнее, бывшие сидельцы легко подписывали, не дожидаясь физических мер. Стандартно получали очередную десятку и ехали в лагерь трудиться на благо народного хозяйства.
- ... теперь ленинградцы. В Ленинграде до моего ареста сняли с работы, исключили из партии и забрали...
Знакомая ситуация. После отбирания партбилета автоматически следует заключение под стражу.
- ... не меньше тысячи человек. А еще...
- И не боитесь неизвестно кому такое говорить?
- А я вас знаю, - с легкой улыбкой, сообщил, - Иван Иванович. Будучи назначен Главой Совета Министров ЭССР первым делом ознакомился с кадрами. Очень уж странный зигзаг у вашей карьеры. По всем отзывам, честный и готовый рыть всерьез, выясняя правду. Донос писать не станете.
- Для меня главное человек, а не самая лучшая идея. Совершил преступление - получил согласно кодексу. Но не за то, что очередная компания пошла и начальство взяло повышенные обязательства.
- Приблизительно так я себе и представлял, - сказал довольно Трубников. - Такой человек мне по нраву. А наверх, к сожалению, попадают все больше осторожные 'чего изволите'. Да, - сказал на быстрый взгляд, - я тоже не герой. Но мнение привык отстаивать. А надо было соглашаться.
- Выходит приспособленцы самые умные?
Дезертир скривился. Похоже он не так плохо понимал русский, как изображал. Это, кстати, наводило на определенные мысли. Когда попадался такой тип из местных огромные шансы, что побывал в Белоруссии с полицейским батальоном или на Восточном фронте. Неоткуда было научиться, сидя дома. Даже коммунисты с комсомольцами 40го до войны толком не знали. В Нарве еще можно найти, там достаточно много жило до войны, но этот-то с Тарту, если не врет. Сиди Воронович с той стороны стола непременно б раскрутил. Но здесь есть шансы, что подсадной и рассказывает про себя сказки. Могли поймать на чем неприятном и вербанули.
- Если не начинают не в меру хапать.
Хорошо знакомый лязг двери прервал беседу.
- Кто тут на 'Л'? - спросил надзиратель.
- Я! - ответил дезертир. - Лаус Хейно.
- К следователю.
А вот про Вороновича так и не вспомнили. Ни в этот день, ни в следующий, ни через неделю. Так сидеть было заметно приятнее, чем не вылезать с допросов или получать сапогом по ребрам. Сломать вроде не сломали, но болело долго.
- И решил я тогда поступать в какой-нибудь институт в Москве, - негромко рассказывал Сергей Анатольевич, сидя рядом. - В райкоме комсомола взял рекомендацию для поступления и поехал.
- Вот так запросто?
Интеллигент оказался натуральным потомственным крестьянином из захудалой деревни в пермском крае. Вот насчет возраста не ошибся. Разница в десять лет.