– Вам, мать, нужно сохранить Белую Башню, но это моя работа – дать ее вам. Если, конечно, не произошло таких перемен, о которых я не знаю. Я вижу, как перешептываются и смотрят через плечо сестры, хотя и не понимаю, что это значит. Если вам все еще нужна Башня, придется штурмовать, и лучше раньше, чем позже.
Внезапно утро показалось темнее, словно солнце затмили облака. Что бы она ни сделала, мертвые будут громоздиться поленницами, но она должна сохранить Белую Башню живой. Должна. Когда выбираешь из двух зол, приходится выбирать то, которое кажется меньшим.
– Я увидела здесь достаточно, – негромко произнесла Эгвейн.
Бросив последний взгляд на тонкую струйку дыма за городом, она развернула Дайшара по направлению к деревьям, что росли в сотне шагов от берега реки, где среди вечнозеленых болотных миртов и по-зимнему голых буков и берез ожидал эскорт.
Две сотни легкой кавалерии в нагрудниках из вываренной кожи или в куртках с нашитыми металлическими пластинками наверняка привлекли бы внимание, покажись они на берегу реки, но Гарет убедил Эгвейн в необходимости этих людей с пиками и короткими луками. Без сомнения, дым на дальнем берегу поднимался от горящих фургонов или припасов. Булавочный укол, но эти булавки – когда одна, когда две-три – кололи каждую ночь, так что теперь на рассвете люди первым делом высматривали дымы. До сих пор выследить поджигателей оказывалось невозможным. Внезапные снежные шквалы ослепляли преследователей, или налетали свирепые ледяные ночные ветра, или следы просто обрывались и снег за последним отпечатком копыт был так чист, словно только что выпал. Остатки плетений достаточно ясно говорили о том, что тут не обошлось без Айз Седай, и не имело смысла считать, что Элайда забросила своих людей, а может и сестер, и на этот берег. Едва ли что-то могло бы больше обрадовать Элайду, чем поимка Эгвейн ал’Вир.
Конечно, это был не только ее личный эскорт. Кроме Шириам, ее хранительницы летописей, с ней этим утром было еще шесть Айз Седай, и те, у кого были Стражи, привели их с собой, так что за сестрами стояло в ожидании восемь мужчин, одетых в плащи, окраска которых переливалась от ветерка так, что можно было почувствовать головокружение. Иногда казалось, что всадники и лошади растворяются среди стволов деревьев. Осознавая опасность, по крайней мере от налетчиков, осознавая, что их Айз Седай взвинчены почти до предела, они смотрели на окрестную рощицу, словно рядом не было никаких кавалеристов. Их первой заботой была безопасность Айз Седай, и в этом они никогда ни на кого не полагались. Сарин, чернобородый коротышка, не столько невысокий, сколько широкий, держался так близко к Нисао, что казалось, будто он нависает над миниатюрной Желтой. Джори, такой же широкий, как и Сарин, но очень низкорослый даже для уроженца Кайриэна, умудрился нависнуть над Морврин, хотя он и был ниже ее. Три Стража Мирелле, те трое, кого она осмелилась признать, сгрудились вокруг нее так плотно, что она не могла стронуть своего коня без того, чтобы не толкнуть одного из них. Сетагана, Страж Анайи, стройный, темнокожий и красивый настолько, насколько она была простовата, исхитрился почти окружить ее собой, а Тервайл, обладатель резко очерченного носа и иссеченного шрамами лица, проделал то же с Беонин. У Карлинии не было Стража, что обычно для Белых, но она изучала мужчин из недр своего отороченного мехом капюшона так, словно подумывала подыскать его для себя.
Еще не так давно Эгвейн предпочла бы, чтобы ее не видели в компании этих шести женщин. Они и Шириам присягнули ей на верность по разным причинам, и ни им, ни ей не хотелось, чтобы об этом знали или хотя бы подозревали. Они были ее возможностью влиять на происходящее, насколько это возможно, хотя все и считали Эгвейн не больше чем подставной фигурой, девочкой Амерлин, которую Совет Башни может использовать, как ему заблагорассудится, и которую никто не слушает. Совет утратил эту иллюзию, когда она вынудила его объявить войну Элайде, заставив членов Совета признать, что они сами собирались предпринять это с того дня, как бежали из Башни. Но в итоге это привело только к тому, что Совет и Айя беспокоились о том, что она выкинет еще, и пытались удостовериться, что это будет совпадать с их точкой зрения. Восседающие весьма удивились, когда она приняла предложение создать отдельный совет, по одной сестре от каждой Айя, чтобы направлять ее своей мудростью и опытом. Или, возможно, они решили, что удача с объявлением войны ударила ей в голову. Конечно, она посоветовала Морврин, Анайе и другим оказаться среди избранных в этот совет сестер, и у них сохранилось достаточно авторитета в своих Айя, чтобы осуществить задуманное. К этому времени она уже неделями выслушивала их советы, хотя и не всегда следовала им, но теперь необходимости устраивать секретные встречи и передавать вести тайно больше не было.
Однако похоже, что, пока Эгвейн смотрела на Башню, в отряде произошли изменения.
