На самом деле, пока они держатся дальше полета стрелы, выпущенной из лука, им нечего бояться. Конечно, Эгвейн с того места, где она находилась, могла поджечь каждый из этих кораблей или проделать в их бортах дыры, чтобы они утонули. Дело нескольких секунд. Но это бы несомненно означало, что кто-то утонет. Течение было сильным, вода – ледяной, плыть до берега далеко даже тем, кто хорошо плавает. А смерть, пусть единственная, обратит использование Силы в оружие. Она старалась жить так, как если бы уже была связана Тремя Клятвами, и Клятвы защищали суда от нее и других сестер. Сестра, присягнувшая на Клятвенном жезле, не сможет заставить себя накинуть эти плетения, пока не убедится, что ей грозит непосредственная опасность. Но, очевидно, ни капитаны, ни команды кораблей в это не верили.
Они подходили ближе, и вот уже по воде стали доноситься заглушенные расстоянием крики. Впередсмотрящие на мачтах указывали на нее и Гарета, и быстро стало очевидным, что они принимали ее за Айз Седай со своим Стражем. По крайней мере, капитаны не желали признавать возможность того, что Эгвейн таковой не была. Спустя мгновение работа весел усилилась. Всего лишь на крупицу, но как пришлось потрудиться гребцам, чтобы создать и эту крупицу. Женщина на квартердеке переднего судна – видимо, капитан – взмахивала руками, требуя еще бо́льших усилий, а по палубе начали бегать люди, закрепляя одну снасть и ослабляя другую, чтобы изменить угол парусов, хотя Эгвейн показалось, что они этим ничего не достигли. Кроме моряков, на палубах были и другие люди, бо́льшая часть из которых сгрудилась у бортов, многие поднимали зрительные трубы. Некоторые, по-видимому, пытались оценить расстояние, которое осталось пройти до безопасной гавани.
Она подумала, не сплести ли яркую вспышку, фейерверк, может быть, даже с грохотом, прямо над каждым из судов. Это даст понять любому на борту, что их не спасет ни скорость, ни расстояние, а только воздержанность, рожденная из Трех Клятв. Они должны знать, что сейчас они в безопасности
– С тех пор как мы прибыли, капитан порта никогда не позволял находиться внутри больше чем восьми-девяти кораблям, – сказал Гарет, когда первый корабль поравнялся с ними. – Но, похоже, эти капитаны все спланировали заранее. Скоро появится еще один караван, он доберется до города к тому времени, как гвардейцы Башни убедятся в том, что эти парни в самом деле прибыли сюда завербоваться. Джимар Чубейн знает достаточно и не даст мне заслать в город своих парней на борту корабля. Больше всего его гвардейцев толпится в гаванях, ну да еще на башнях мостов, а в остальных местах, насколько я успел разузнать, лишь понемногу. Хотя это изменится. Поток кораблей начинается с рассветом и продолжается почти до наступления ночи и здесь, и в Южной гавани. Похоже, что на этих судах солдат не так много, как на большинстве прочих. Каждый план хорош до поры, мать, а потом или ты приспосабливаешься к обстоятельствам, или тебя вышибают из седла.
Эгвейн досадливо хмыкнула. На этих семи кораблях вместе должно быть пассажиров двести, а то и того больше. Кто-то из них, конечно, может быть купцом, торговцем или просто безобидным путником, да только низкое солнце отблескивало от шлемов, нагрудников и стальных дисков, нашитых на кожаные безрукавки. Сколько таких кораблей прибывало в день? Каково бы ни было их число, но в город шел постоянный приток тех, кто хотел завербоваться в войско под командование верховного капитана Чубейна.
– Почему вы, мужчины, так торопитесь убивать или быть убитыми? – промолвила Эгвейн раздраженно.
Лорд Гарет спокойно посмотрел на нее. Он словно изваяние восседал верхом на крупном гнедом мерине с белой полосой на морде. Иногда ей казалось, что она немного понимает чувства Суан к Гарету. Иногда она думала, что не жаль никаких усилий, чтобы ошеломить его, просто для того, чтобы увидеть его встревоженным.
