К сожалению, Эгвейн столь же хорошо знала ответ на свой вопрос, сколь и он. По крайней мере что касалось мужчин, решивших записаться в солдаты. О, всегда достаточно тех, кто стремится поддержать то дело, которое он считает правым, и тех, кто ищет приключений, как бы они себе их ни представляли. Но тут дело в том, что, таская пику или копье, можно заработать за день в два раза больше того, что получишь, батрача за плугом, или в полтора раза больше, если способен держаться в седле достаточно хорошо для кавалерии. Лучники и арбалетчики занимают промежуточную позицию. Люди, работающие на других, могли мечтать о том дне, когда они приобретут себе ферму, или лавочку, или хотя бы задел, с помощью которого сыновьям удастся построить свое дело, но, уж конечно, они слышали тысячи баек о тех, кто ушел в солдаты и через пять или десять лет вернулся домой с мешком золота и больше ни в чем себе не отказывал. Сказки о простых людях, ставших генералами или лордами.
– Для бедняка, – с мрачной прямотой как-то заметил Гарет, – лучше уставиться на острие пики, чем на круп чужой лошади, впряженной в плуг. Даже если куда больше шансов на то, что его этой же пикой и проткнут, чем на достижение славы и богатства.
Горький взгляд на жизнь, но Эгвейн понимала, что, похоже, именно так и думает большинство из тех, кто прибывает сюда на кораблях. Но ведь благодаря этому она получила и собственную армию. На каждого человека, который хотел видеть, как узурпаторшу сбросят с Престола Амерлин, на каждого человека, который хотя бы знал наверняка, кем является Элайда, приходился десяток, если не сотня тех, кто пришел ради денег. Некоторые из людей на кораблях поднимали руки, чтобы показать стражникам на стенах гавани, что они не вооружены.
– Нет, – сказала она, и лорд Гарет вздохнул.
Его голос остался спокойным, но слова едва ли были утешительными:
– Мать, пока гавани остаются открытыми, в Тар Валоне с продовольствием будет лучше, чем у нас, и гвардия Башни скорее станет здоровее и крепче, чем ослабнет от голода. Я очень сомневаюсь, что Элайда позволит Чубейну атаковать, как бы ему ни хотелось напасть на нас. Каждый день ожидания только наращивает счет у мясника, и рано или поздно нам придется его оплатить. Я с самого начала говорил, что нам придется идти на приступ, и это по-прежнему справедливо, хотя все остальное изменилось. Если сейчас сестры пустят меня и моих людей внутрь стен, я смогу взять Тар Валон. Без крови не обойдется. И никогда не обходится. Но я могу взять для вас город. И если промедления не будет, то погибнет значительно меньше.
В животе у Эгвейн образовался узел, он завязывался все туже, пока она не начала дышать с трудом. Осторожно, шаг за шагом, она проделала серию упражнений для послушниц, которые помогли ослабить его. Берега вмещают реку, направляя, но не управляя. Покой окутал ее, проник в нее.
Слишком многие стали свидетелями применения переходных врат, и в некотором смысле Гарет представлял самый плохой случай. Его делом была война, и он достиг в нем больших успехов. Как только он узнал, что через врата одновременно можно провести не только маленькую группу людей, то сразу увидел в них большие возможности. Даже мощные стены Тар Валона, находящиеся за пределами действия любой осадной катапульты, если она не установлена на барже, и возведенные с помощью Силы, так что и мощнейшая катапульта не оставит на них и следа, окажутся все равно что бумажными против армии, которая может Перемещаться. Но понял это сам Гарет или нет, подобная идея придет в голову и другим. Похоже, что Аша’маны уже додумались до этого. Война всегда отвратительна, но она могла стать еще уродливее.
– Нет, – повторила Эгвейн. – Я знаю, что люди будут умирать до того, как все закончится.
Помоги ей Свет, но она могла видеть, как они умирают, просто прикрыв глаза. Еще больше погибнет, если она примет неправильные решения, и не только здесь.
– Но я должна сохранить живой Белую Башню – против Тармон Гай’дон, – чтобы она встала между миром и Аша’манами, – а Башня погибнет, если сестры станут убивать друг друга на улицах Тар Валона.
Однажды это уже случилось. Нельзя позволить такому повториться.
– Если погибнет Белая Башня, умрет надежда. Я не стану больше говорить об этом.
Дайшар всхрапнул и мотнул головой, словно уловив ее раздражение, но Эгвейн твердо придержала коня и убрала зрительную трубу в тисненый кожаный футляр, свисавший с седла. Нырявшие птицы прекратили рыбалку и поднялись в воздух, когда толстая цепь, преграждавшая путь в Северную гавань, начала опускаться. Она погрузится ниже поверхности воды задолго до того, как первый корабль подойдет к устью гавани. Как давно она сама прибыла в Тар Валон таким же маршрутом! Кажется, уже и не вспомнить. Минула целая эпоха. Тогда сошла на берег и была встречена наставницей послушниц совсем другая женщина.
Гарет покачал головой с быстрой усмешкой. Но ведь он никогда не сдавался.
