Перекрестки сумерек полностью

— А послушницам вообще не следует делать плетений такой сложности, — добавила Тиана, присоединившись к ним. Наставница Послушниц никогда не стеснялась открыто высказываться перед Восседающими или Амерлин, и выражение ее лица было недовольным. Она не отдавала себе отчета в том, что это углубляло ее ямочки, придавая ей обиженный вид. — Это замечательное открытие, и лично у меня нет никаких возражений против торговли, но некоторые из этих девочек даже цвет огненного шара изменяют с трудом. Позволять им плетения вроде этого — лишь затруднит обучение, когда нельзя позволять им забегать вперед и хвастаться тем, с чем они не способны справиться, и Свету ведомо, что и так непросто добиться требуемого послушания. Они могут даже покалечить себя.

— Ерунда, ерунда, — воскликнула Джания, взмахивая тонкой рукой, словно стирая след такой мысли. — Каждая выбранная девочка уже может одновременно создать три шара огня, а здесь требуется лишь немного больше Силы. Нет никакой опасности, пока они под присмотром сестер, как это всегда и бывает. Я видела список. Кроме того, изготовленного нами за день достаточно, чтобы платить армии в течение недели или около того, а одни сестры столько не сделают. — Она слегка косила, и потому казалось, что она смотрит сквозь Тиану. Поток ее слов не утих, но похоже, что наполовину она говорила для себя. — Нам следует продавать осторожнее. Морской Народ охоч до квейндияра, а в Иллиане и Тире все еще стоит множество их кораблей; знать от него тоже не откажется, но даже ненасытный аппетит ограничен. Я все еще не могу решить, что лучше — прийти со всем разом или распродавать потихоньку. Рано или поздно, но даже цена на квейндияр начнет падать. — Она внезапно моргнула и всмотрелась сперва в Тиану, затем в Салиту, склонив голову набок. — Вы ведь понимаете, о чем я, не правда ли?

Салита нахмурилась и вздернула шаль на плечи. Тиана в раздражении вскинула руки. Эгвейн сохраняла спокойствие. Она не почувствовала стыда при восхвалении за свои предполагаемые открытия. В отличие от всего остального, за исключением Перемещения, это действительно принадлежало ей, хотя Могидин, перед тем как сбежать, указала ей направление. Женщина не знала, как что-либо сделать на самом деле, — по крайней мере она не выказала никаких знаний, как Эгвейн ни давила на нее, а давила она очень сильно, — но в ее характере была значительная склонность к жадности, а даже в Эпоху Легенд квейндияр признавался роскошью. Она знала достаточно о том, как его изготавливать, так что Эгвейн удалось догадаться об остальном. В любом случае, не важно, кто и насколько сильно возражал, нужда в деньгах означала, что изготовление квейндияра будет продолжаться. Хотя ей казалось, что чем позже они станут продавать его, тем лучше.

В дальней части палатки громко хлопнула в ладоши Шарина, и это заставило всех повернуть туда головы. Кайрин и Ашманайлла также обернулись, и Голубая позволила плетению подтолкнуть бокал, так что он с металлическим звяканьем запрыгал по столу. Это было признаком скуки. Процесс можно начать заново, хотя найти правильную точку довольно сложно, и некоторые из сестер использовали любую возможность заняться чем-нибудь другим во время того часа, который каждая из них должна была провести в палатке ежедневно. Час либо любое время до завершения одного начатого предмета, что бы ни произошло раньше. Предполагалось, что такое требование заставит их стремиться усовершенствовать свое мастерство, но мало кто достиг каких-то успехов.

— Бодевин, Николь, ступайте на свои занятия, — объявила Шарина. Она говорила негромко, однако ее голос обладал силой, способной прорезаться через гам, до которого далеко было шуму в палатке. — У вас как раз хватает времени, чтобы вымыть лицо и руки. А теперь поторапливайтесь. Не нужно, чтобы на вас ругались.

Боде — Бодевин — двигалась с достаточной живостью, отпустив саидар и убрав наполовину сделанный браслет из квейндияра в один из сундуков, стоявших вдоль стен, чтобы его мог закончить кто-то другой, и собирая свой плащ. Хорошенькая, с пухлыми щечками, свои темные волосы она заплетала в длинную косу, хотя Эгвейн не была уверена, что она получила разрешение от Круга Женщин. Но вся та жизнь, весь прежний мир теперь остались для нее в прошлом. Натягивая варежки, Боде поспешила из палатки, опустив взор и ни разу не взглянув в направлении Эгвейн. Видимо, она все еще не понимала, почему послушница не может поговорить с Престолом Амерлин когда пожелает, даже если они и выросли вместе.

Эгвейн хотелось бы поговорить с Боде и кое-кем из других, но и Амерлин обязана кое-чему научиться. У Амерлин много обязанностей, мало друзей и нет любимчиков. Малейший намек на выделение из общей толпы отметит девочек из Двуречья и сделает несчастной их жизнь среди остальных послушниц. А еще это не улучшит мои отношения с Советом, мрачно подумала Эгвейн. И все же ей хотелось, чтобы девочки из Двуречья ее поняли.