Этот журнал совершенно не походил на дневники молодых людей, отражающие ежедневные события, не заслуживающие серьезного внимания и часто содержащие никчемные сантименты. Здесь следовало отражать задачи и цели жизненной важности – построение карьеры, создание прочной и надежной семьи. Понимание, что он должен записывать такие задачи, пришло к Паклу только после победы над Узуном. Он описал в журнале идеи Узуна, оставленные без внимания консервативными преподавателями университета. Назвал причину, по которой видел в Узуне соперника. Скрупулезно запечатлел свои переживания по поводу того, если бы его необычный друг стал знаменитостью. А завершил заметки об Узуне словами: «Победа. Скромная победа, которую не заметили ни возможный будущий соперник, ни высокомерные ученые-динозавры. Вперед, к новым целям и достижениям!»
– Я и не подозревал, что Пакл мог завидовать мне, когда был студентом. И даже спустя годы не мог поверить в это. Наоборот, я в нем видел защитника. Сильного, уверенного и умеющего сочувствовать. Я и сейчас думаю, что он был способен сочувствовать другим. А я был робким, не вписывающимся в шумные молодежные компании. Может, он представлял, каково было бы ему, будь он таким же, как я? Может, это и есть сочувствие? Не знаю. Но он при этом завидовал мне. Он увидел во мне задатки, не замеченные другими. Меня всего-то и надо было направить по нужному пути. Он это смог бы, но не сделал. Потому что моя жизнь тогда была бы совсем другой, на зависть ему самому.
Как получилось, что я смог залезть в душу моего губителя? Однажды он пригласил меня к себе домой – это было за неделю до запланированного им убийства Ондера. Помню, как заходил в его кабинет вечером того дня, когда остановился у него. До этого он угостил меня вином, чего я позволяю себе крайне редко, и сам Пакл выпил немало и, возможно, потому и выглядел чрезвычайно веселым. Он записывал что-то в очень толстую тетрадь, но, увидев меня, закрыл её. Я тотчас же узнал тетрадь по обложке. Очень старая, таких сейчас и не найти. Вспомнил, как я, будучи студентом последнего курса, видел у него такую же тетрадь. Он и тогда не показал мне её, хотя я попросил. И сейчас, почти тридцать лет спустя, он в спешке закрыл эту тетрадь. Что там было – дневник или научные заметки, – я не знал. Но подумал: «Кто будет так долго вести дневник или делать заметки в одной и той же тетради?» Тем более что сам Пакл всегда был человеком занятым. Когда он находил время для записей? А еще я заметил, что тетрадь не только старая, но к ней даже подшиты и новые страницы.
Мне захотелось взглянуть на эти записи. Из чистого любопытства. К тому же мне не понравилось его не совсем уместное веселье в то время, когда готовится убийство его начальника. И это веселье было похоже на предвкушение некоей жуткой победы. В тот день он иногда что-то говорил себе под нос и при этом улыбался. Было видно, какое удовольствие доставляли ему мысли о расправе. В эти минуты в нем было что-то от дьявола.
Я дождался ночи, когда Пакл заснул, и применил свой ПКС (прибор контроля сновидений). Но не дал команду раскрыть секреты его записей. Даже не стал гипнотизировать его, иначе после пробуждения он, возможно, догадался бы, что я узнал его тайны. Он же знал про возможности моего прибора. Я рассчитывал, что он сам раскроется в своих снах. Желания должны были отразиться в снах. И я был прав.
О ком он только не грезил?! О своем боссе, чья смерть откроет ему дорогу к вершинам власти. О женщине Олмаз, которая отказала ему в далекой молодости. О каком-то соседе, чей дом оказался красивее, чем у него. Он всем завидовал. Зависть и в какой-то мере злопамятство были смыслом его жизни. Я видел все это с помощью ПКС, как если бы смотрел фильм на экране.
Во сне он перелистывал тетрадь, восстанавливая случайно порванные страницы, делал фотографии некоторых страниц на случай, если на них выцветут чернила. Строил графики успешности знакомых и определял свое место. Для построения такого графика он подсчитывал, кто сколько заработал, кому сколько лет удалось удержаться на важном посту, количество дорогих машин у родственника. Он хотел обладать лучшим показателем успешности. Жил, по сути, чужими жизнями. Посторонние люди наполняли его собственную жизнь, придавали ей смысл. Я видел, как охваченный завистью Пакл перечитывает цели и задачи прошлых лет. Радуется победам – по сути, несчастьям других. И каждый раз тетрадь открывается на первой странице. На той, где он обозначил меня как потенциального соперника, которого надо убрать. Я понял, что он тогда, в далеком прошлом, нарочно напоил меня, подсунул плагиат для моей проектной работы и при этом якобы помог мне окончить университет, попросив не исключать меня. И я потерял возможность претворять в жизнь свои яркие идеи из-за его зависти к моим еще не состоявшимся успехам. Странно это. Сам Пакл тоже был одаренным человеком, ведь только он заметил и оценил мой талант. Поэтому решил избавиться от меня.
