Эвкая решила мысленно угадать, почему посетитель отказался сесть там, куда она указала, и выстроила этакий алгоритм: «Диван мягкий, настраивает на расслабление и создает хорошую предпосылку для искренней беседы с психологом. Ведь для этого он и зашел ко мне. Но решил, что в конце нашей беседы ему трудно будет встать с него – как-никак силы уже не те, что были лет десять – двадцать назад. И выглядеть обессилевшим перед женщиной ему будет неприятно. Он же говорил в прошлый раз, что всю жизнь был человеком уверенным в себе и своих поступках, физически крепким. Совершил немало ошибок, но совершенно не стеснялся их. Сейчас же боится выглядеть слабым».
Недолгое размышление Эвкаи вылилось в короткий вопрос:
– Диван не удобен для вас?
– Не знаю даже, как сказать. Мне будет неудобно сидеть там не потому, что в конце беседы мне будет трудно с него подняться, а по причине, которая может вас удивить.
– Вы так думаете? – сдерживая смех, ответила Эвкая.
– Да. Дело в том, что, сидя на диване, я не смог бы не смотреть всё время на часы, висящие напротив, и думаю, разговор у нас не получился бы.
– От часов? – с удивлением переспросила разочарованная Эвкая.
– Да, старинных часов, которые висят слева от меня, – оглянувшись, ответил старик. – Не вижу их, но отслеживаю каждое движение стрелок. Не понимаю, почему вешают часы на стены, какая в этом необходимость. Сейчас так много других носителей информации. Зачем же узнавать время именно по этим старинным часам?
– Мини-тест не удался, – вслух призналась себе Эвкая.
– Что? – спросил Йаддан.
– Ничего. Это по части моего академического саморазвития, – решила Эвкая успокоить не столько посетителя, сколько себя. – Ну, знаете, мне, как психологу, кажется, что часы на стене успокаивают. Этот старинный элемент оформления комнаты напоминает нам о прошлом, как сказка из далекого детства. Многим это нравится.
– Только не мне! Стрелки часов обязательно укажут на числа, которые меня мучают. Они бесшумно ползут к ним. Бах – и достают! Вот тогда мне приходится спасать кого-то с поля боя, вытаскивать раненого. Этот раненый – я сам… и лечу свои раны до следующего боя. Потому-то я и не терплю часов. Большие часы в особенности. От них никак не отведешь взгляда. Они только и делают, что попадаются на глаза. И происходит это тогда, когда они указывают на ненавистные числа. – Речь Йаддана становилась всё более быстрой и запутанной.
Эвкая попыталась сменить тему:
– Вчера, когда секретарь зарегистрировала ваш сегодняшний визит, я просмотрела ваши данные и прошлые жалобы. И удивилась, почему вы так долго не заходили на повторную беседу – подумала, что нашли другого психолога. Моя работа в том и состоит, чтобы выслушать вас и, по возможности, постараться помочь. Я абсолютно принимаю все, о чем вы говорите. – Эвкая старалась расположить Йаддана к беседе. – В прошлый раз вы покинули кабинет раньше времени, и мы не успели толком поговорить о числах. Из того, что вы тогда рассказали, и того, что сегодня вы опять пришли, я делаю вывод, что числа от вас по-прежнему не отстают.
– Они продолжают меня преследовать, – с досадой подтвердил мужчина, взглянул на психолога, улыбнулся и продолжил: – Они гнались за мною повсюду все эти годы. Я их встречал на номерах транспортных средств, в нумерации страниц книг, которые читал. В объявлениях, в количестве людей на мероприятиях, в числе участников каких-то игр. Я мог легко сосчитать людей на улице и выполнять математические операции. Все думали, что у меня особый математический дар, а все это происходило от беспокойства. В детстве, когда рядом не было часов, я всегда мог сказать, который сейчас час – считал минуты и секунды. Друзей это забавляло. Если же замечал часы, то внимательно и даже осторожно следил за ними, за каждой минутой. Не потому, что мог куда-то опоздать, нет, я обычно никуда не опаздываю. Против своей воли я следил за временем, понимая, что встреча с числами неизбежна, и готовился к этой встрече. Даже сейчас ваши часы находятся слева от меня, и кажется, чтобы увидеть их, я должен повернуть голову. Однако в этом нет необходимости, поскольку я чувствую каждое движение стрелок и знаю, что они обязательно укажут на ненавистные для меня числа, поэтому я обязан быть начеку.
В тоне мужчины чувствовалось нарастающее неистовство. «Надо бы успокоить его», – подумала Эвкая и сказала:
– Эти часы? Значит, вы утверждаете, что они вам как враги, стрелки которых вновь и вновь бросают вам вызов, поэтому вы хотите быть готовым к поединку.
– Вот именно, – чуть успокоившись, согласился старик. – Вы начинаете входить в мое положение.
– Конечно, я могу их убрать. Но, как я уже говорила, иногда попадаются клиенты, которые расслабляются при виде старинных вещей. Если хотите, к следующему вашему визиту на время сеанса я их уберу. Насколько я помню, в прошлое ваше посещение вам удавалось удерживать неприятие этих часов под контролем. По крайней мере, вы не показывали своего беспокойства.
