– Я знал, что загипнотизировав женщину во сне, можно было добиться ее смерти в первую же ночь. Но Пакл хотел, чтобы она мучилась перед смертью. Он восхищался всей картиной. Это было неожиданностью. Он приходил в квартиру поздно ночью, когда жильцы уже спали, и ПКС устраивал перекрестные сны между ним и женщиной. Сакит в своем сне видел только женщину, а не Пакла. Поэтому ему показалось, что он сам пугает ее. Это должно было запутать следствие, если вдруг таковое начнётся. Мусор к двери Сакита клал я. Сломать камеру наблюдения вообще было легко. А интерьер квартиры Олмаз в точности описала Сакиту сама женщина, когда оба они были под воздействием ПКС. Пакл чрезвычайно обрадовался результатам работы прибора. Хотел повторения «пугалок» для босса. Поэтому и было устроено несколько перекрестных снов между ним и Ондером. Он жаждал страшных переживаний для босса, который, по мнению Пакла, занимал его заслуженное место уже пятнадцать лет. Мы допускали, что Ондер может рассказать про свои сны психиатру. Но кто бы воспринял это всерьез? К тому же такая жалоба могла вызвать сомнения в его психической адекватности, что непозволительно для человека, возглавляющего один из главных научных центров страны. Я и предвидеть не мог, что информация о его снах каким-то образом дойдет до вас. Случайность. Впрочем, Ондер остался жив, а умер сам Пакл. Касмерт ошибся.
– Мой помощник в этом деле, – осторожно уточнил Ишбиль и улыбнулся в камеру.
Узун продолжил:
– Иными словами, отсутствовали точные параллели между первым и вторым случаями. Случайность – вот что вам помогло.
– Но не мог же ваш прибор предвидеть все случайности?
– Мой прибор можно совершенствовать сколько угодно, как и любую машину. ПКС правильно определяет биополе человека во сне. Биополе спящего отличается от биополя бодрствующего большим размером. Поэтому для ПКС вторгаться в него не трудно, оно менее защищенное и более уязвимое, что позволяет при необходимости гипнотизировать спящего человека всего несколькими командами. Мой прибор не идеален, но он работает. К тому же ему можно задать самые разные задачи в любых комбинациях. Люди пока не осознают безграничных возможностей снов. В них содержится скрытый потенциал человека. В будущем людей будут погружать в сон специально для того, чтобы сочинять прекрасную музыку или выводить нужные формулы. А граница между сном и явью со временем сойдет на нет. И все это будет осуществлено с помощью приборов, подобных моему ПКС.
– Хорошо, что Ишбиль дал нам возможность просмотреть записи допроса Узуна, – заметила Эвкая, когда они покинули кабинет лейтенанта полиции.
– Да. Он человек любезный, – ответил Касмерт, который явно был не в настроении.
– Думаешь, что у тебя отобрали победу? Ведь это ты раскрыл дело. И чуть не поплатился жизнью, если бы не Аксак. Да и термин «перекрестные сны» Узун выдумал еще до тебя, – с сочувственной насмешкой сказала Эвкая, а потом вдруг предложила: – Давай свяжемся с Аксаком и пригласим его на обед. Он будет рад. Как ты думаешь?
– Как я думаю? Я уже как-то подумал со зла, что этот недотёпа, возомнивший себя Ниро Вульфом – не знаю, почему именно им, первое, что пришло тогда в голову, – обо всём догадается, всё раскроет и виновного поймает. Как видишь, я оказался прав. Куда мне, простому заштатному следователю-аналитику, до электрика-халтурщика! Тут и смекалка, и жизненный опыт, и чутьё, наконец. А если серьёзно, то ведь и правда. Он по сути поставил точку в этом деле. Так что идея прекрасная. Можно и Сакита пригласить, – предложил Касмерт.
– Ни в коем случае! – покачала головой Эвкая. – Он успокоился, как только стало известно, что он не имеет отношения к гибели соседки. Его стоит держать подальше даже от малейших напоминаний об этом. Да и мне тоже не очень хотелось бы его видеть.
– Ты права. Пойдем втроем, – согласился Касмерт. – Думаю, Аксак понравится нашей чудесной Марис. Он тоже любит сладкое. Я видел кучу фантиков от конфет в его мастерской…
Они допоздна засиделись в любимом кафе. Город засыпал и мог спать спокойно. Пока… Так, во всяком случае, им казалось.
– Входите, пожалуйста, – ответила Эвкая на стук в дверь её кабинета.
Господин Йаддан, мужчина лет семидесяти пяти, высокий, худощавый и редковолосый, робко шагнул и остановился, словно не зная, как начать разговор, потирая костлявыми руками предплечья. «Стесняется старости, словно полностью опустошил сундук своих изношенных тайн и судьба вот-вот вытолкнет его нагишом на улицу», – подумала Эвкая.
– Вы, может быть, помните меня. Я был у вас восемь месяцев назад, – неуверенно начал старик.
– Я вас помню, – мило и искренне улыбнулась молодая женщина, – конечно же я вас прекрасно помню. И у меня хранятся данные всех пациентов, даже приходивших всего один раз. Садитесь, пожалуйста. Вон там, на диване, – предложила Эвкая.
– На диване? Нет, пожалуй. Думаю, мне будет лучше здесь. Напротив вас, – ответил Йаддан и сел в кресло у стола.
