В клубе Джастин познакомился с Робертом. Бобби учился в выпускном классе средней школы. У него были большие карие глаза, а когда он улыбался, на щеках его появлялись ямочки. Впрочем, он вовсе не показался Джастину таким уж привлекательным, когда он застукал его с голой задницей. Парень, с которым Бобби должен был вместе готовиться к лабораторной (так вот, оказывается, какие бывают лабораторные по биологии? Мистер Стейнер, вы нам безбожно лгали!), тем временем судорожно пытался нашарить в темноте свою ширинку. Оба они очевидно были удолбаны в хлам.
Все оказалось настолько предсказуемо, что Джастин даже и расстраиваться не стал. Он знакомится с парнем – парень ему изменяет, все тот же сценарий.
- О, прошу вас, не отвлекайтесь! Я все равно собирался уходить.
Он произнес это не настолько громко, чтобы его услышали. Впрочем, парни, кажется, упоролись до того, что все равно перестали понимать по-английски. Вдогонку за ним никто не побежал, и Джастина это вовсе не удивило.
Он не стал закрывать за собой дверь. И нет, это была не подлость, а просто справедливая расплата.
***
Должен же был в городе проживать хотя бы один гей, способный хранить верность. Серьезно, не мог же он быть единственным на весь Питтсбург! А вот, например, Майкл и Бе…
Хмм. Ладно. Плохой пример.
Ну и пускай ему в жизни попадаются одни блядуны, это еще ни о чем не говорит.
***
- Господь всемогущий, Джастин! Ты превращаешься в серийного отношенщика, - заявила Дафни.
Это было как раз в тот вечер, когда его бойфренд-школьник решил, что ему пора познать новые горизонты. Ах, дети такие непостоянные.
- Ничего подобного! Я – несчастная жертва, которой на пути попадаются одни лишь аморальные, лживые, ебливые засранцы. И меньше всего мне нужно, чтобы еще ты выносила мне мозг. Так что заткнись, пожалуйста, вовсе я не серийный отнощенщик.
Они разговаривали, сидя на холодном цементном крыльце ее дома. Ночь стояла промозглая, они оба кутались в куртки, которым на смену вскоре должны были прийти зимние пальто. Джастин через равные промежутки времени затягивался сигаретой – оказывается, ритмичные вдохи и выдохи сами по себе успокаивали ничуть не меньше, чем никотин. Дафни жалась поближе к нему. Коленки у нее уже начали подрагивать – она всегда замерзала быстрее, чем он. В общем-то, она и на улицу выбралась только из-за него. Ему хотелось побыть с ней, а в ее квартире сегодня было слишком много народу. Ему же холод не причинял никаких неудобств. Джастину иногда казалось, что он буквально рожден был для холода, снега, льда и бьющего в лицо стылого ветра.
Дафни передернула плечами и еще крепче прижалась к нему.
- Помнишь, я советовала тебе завести кота?
- Нет, - солгал он.
- Я все еще считаю, что именно так тебе и нужно поступить. Серьезно! Уж лучше тусоваться с котом, чем с теми уродами, которых ты в последнее время притаскиваешь к себе домой. Это же просто жалко! К тому же, ты можешь подцепить от них какие-нибудь болезни, - она брезгливо поморщилась, - или… вшей! У кота, конечно, тоже могут появиться блохи, но…
- Дафни, - добродушно отозвался он, выдыхая облачко дыма. – Помнишь, я советовал тебе заткнуться?
Она теснее прижалась к нему, и его внезапно тоже начала бить дрожь – наверное, передалась от нее.
- Нет.
- Я все еще считаю, что именно так тебе и нужно поступить. Серьезно!
***
- Джастин, это мама. Это просто нелепо. Мне приходится узнавать, жив ты или нет от Дебби или от Дафни. Да ебаный свет, я же, в конце концов, твоя мать…. Извини… Извини. Перезвони мне, хорошо? Сейчас же. Люблю, мама.
Сообщение удалено.
***
Кажется, он запал на имя Роберт. Его увлечение продолжалось примерно две блаженных недели. За это время у него были Робби, Бобби, Боб и близнецы Роберт Александр и Роберт Энтони Дугласы. С последними он просто трахался, так что это никак нельзя было назвать отношениями.
Впрочем, до Дафни это, кажется, не доходило.
- Знаешь, - как-то раз сказала она, – может быть, ты просто еще не готов снова строить отношения? Может быть, тебе надо дать себе время, положить конец всему, что было у вас с Брайаном?
Какая невероятная чушь!
- Да пошла ты, я давно уже давно положил этому конец. Я не просто положил этому конец, я буквально болт на это забил.
Дафни подняла глаза от коробки с чоу-мейном и посмотрела на него с веселым недоверием. Левая бровь ее взлетела вверх, а уголок рта тронула усмешка. Нужно уже было перестать обсуждать с ней свою жизнь. Только вот больше все равно было не с кем.
- Вообще-то, - надменно заявила она, - я цитировала «Друзей». Мне и в голову не приходило, как жутко можно извратить эту фразу. Может, тут дело в Брайане… Знаешь, всегда, когда ты говоришь о Брайане, в словах неожиданно появляется какой-то сексуальный подтекст, - она подтолкнула к нему палочкой печенье с предсказанием. – Все равно, что добавлять «в постели» в конце каждого предсказания из печенья.
Он толкнул печенье обратно, и оно шлепнулось в кисло-сладкий соус – маленькая коричневая лодочка в красном море.
- Дафни, если ты не прекратишь гнуть эту линию, я и правда заведу себе кота и дружить буду с ним.
